— А теперь показывайте свое хозяйство, — Остудин встал со стула.
Поднялись на мостки буровой. Она застыла, но жизнь не покинула ее. Равномерно стучал двигатель электростанции, над котельной вились тонкие струйки пара. Где-то далеко в подземелье лежал взбунтовавшийся пласт. Сомнений не было: бригада Вохминцева наткнулась на месторождение. Какое — станет ясно только в середине мая, когда буровики пройдут скважину до проектной отметки, а испытатели исследуют ее.
С буровой спустились к балкам, в которых жили буровики. Жилье было тесным. В каждом балке четверо двухэтажных нар. Прикрыты нары постельным бельем, давно потерявшим свой первоначальный цвет от многочисленных стирок. Форточек в балках не было, и смешанный кислый запах непросушенной одежды и табака копился здесь месяцами.
— А вы вагончиков не просите? — спросил Остудин.
— Какие вагончики, — криво усмехнулся Вохминцев. — Их нефтяникам не хватает. Кто их нам даст?
— Почему вы думаете, что не дадут?
Остудину уже не раз приходилось удивляться резкому контрасту в снабжении нефтяников и геологов. Нефтяники имели и вагончики, и хорошую технику, а геологам до сих пор приходилось жить по старинке — все надо было делать самим. Он сам до вчерашнего дня был нефтяником и теперь имел возможность сравнивать.
— Потому что у нефтяников деньги, а у нас их нет, — ответил Вохминцев. — Они добыли тонну нефти, получили за нее валюту. А мы откуда ее возьмем?
Остудин обратил внимание на одежду Вохминцева. Засаленная зеленая телогрейка в нескольких местах порвана, из дыр торчат клочья ваты. Ватные брюки в белых нашлепках засохшего глинистого раствора. Обут буровой мастер в громадные серые валенки с глубокими черными галошами. Тяжело вздохнув, Остудин подумал: «Какие деньжищи государство гребет на нефти, а люди, как подзаборные собаки». На какой-то миг стало жалко и Вохминцева, и себя, который вроде бы у власти, а подчиненным помочь ничем не может. Остудин исподлобья посмотрел на Вохминцева, спросил:
— Роба-то у тебя какого срока?
— Третий дотаскиваю, — Вохминцев выщипнул из локтя кусок ваты, растер пальцами. — В начале прошлого года обещали заменить. До сих пор меняют.
Остудин, хотя и знал, что говорит впустую, но удержаться не смог:
— Заживем получше, будут у нас и вагончики, и фирменные спецовки, — он даже улыбнулся своим словам.
Вохминцев посмотрел на Остудина, Остудин на Вохминцева, а потом оба — по сторонам. Потому что один знал, что говорит неправду, а другой давно уже не верил ни одному слову начальников. И тем, кто над ним непосредственно, и тем, которые изболтались по пути к высотам... Еще поговорили о скважине, о перспективах разведки в этих местах, о барите, которого требуется не меньше десяти тонн. Иссяк разговор, и Остудин почувствовал, что голоден. Спросил:
— В вашей столовой приезжих кормят?
Вохминцев почему-то переглянулся с Еланцевым и ответил уклончиво:
— Смотря кого...
Зашли в столовую. Справа от входа висело меню, обрамленное деревянной рамкой. Вначале Остудин лишь скользнул по нему взглядом, потом остановился, развернулся и подошел вплотную к заполненным химическим карандашом строчкам. Гуляш... Котлеты... Бифштекс... Повариха в белой куртке и белом колпаке выглянула из раздаточного окошка. Она была полной женщиной с круглым добрым лицом.
— У вас это в меню каждый день? — спросил Остудин, повернувшись к ней.
— На этой буровой — почти каждый, — ответила повариха. — На других похуже.
Когда сели за стол, выяснилось, что все мясные блюда были не из говядины, а из лосятины. Остудин впервые пробовал это мясо, и оно ему понравилось.
— У вас что, лосеферма имеется? — спросил он, видя хитроватую улыбку на лице Вохминцева.
— У нас здесь тайга, — засмеялся Вохминцев. — А в ней божьи дары прячутся. Вот этот последний лось, вернее лосиха, выбралась на бесснежное озеро, поскользнулась на льду и здорово ушиблась. Если б мы не заметили, долго бы мучилась.
— И часто у вас лоси поскальзываются?
— В тайге всякой живности полно, не только лоси. Глухари есть, косачи... Всякая дичь водится.
— И охотинспектора тоже? — Остудин уже серьезно смотрел на бурового мастера.
— Они у нас реликты. Паша Ковешников, например, один на двадцать тысяч квадратных километров.
— ОРС, значит, плохо снабжает? — не унимался Остудин.
— Почему плохо? Консервов вволю привозят. И мясные есть, и рыбные. Говорят, лучшего качества. А наша братва без хорошего мяса бурить не может.