Все шло нормально. В ритме гудели дизели, медленно погружалась в толщу недр бурильная колонна. Остудин мельком взглянул на часы и заметил:
— Еланцев удивительно пунктуален. Обещал начать бурение в двадцать ноль-ноль и угадал минута в минуту.
— Он вообще пунктуальный человек, — ответил Вохминцев, и по его тону Остудин понял, что буровой мастер относится к главному геологу с большим уважением.
— Ну что, я могу докладывать о том, что начали бурить? — спросил Остудин.
— Конечно, — произнес Вохминцев. — Теперь мы уже не остановимся.
Побыв еще немного на мостках, они пошли к балку бурового мастера. Вохминцев включил рацию, вызвал радиста экспедиции и передал микрофон начальнику.
— Запишите радиограмму, — подставив микрофон к губам, сказал Остудин и продиктовал: — Начальнику геологического объединения Батурину. Точка. Пласт с аномально высоким давлением на скважине Р-1 задавлен. Точка. В двадцать ноль-ноль начали спуск колонны. Точка. Вместе с главным геологом Еланцевым остаюсь на буровой до утра второго апреля. Точка. Утром продолжим отбор керна. Точка. Остудин. Точка. Записали?
— Утром продолжим отбор керна, — повторил радист.
— Да. Передайте немедленно.
Остудин положил микрофон на стол, и Вохминцев отключил рацию. В балок вошел Еланцев, потирая руки, сказал:
— Проголодался, сил нет.
— Ужин давно готов, — ответил Вохминцев. — Можем идти в столовую.
Главный геолог и буровой мастер вопросительно посмотрели на Остудина.
— Я как все, — сказал он и поднялся с табуретки.
После ужина они пошли на буровую. Она светилась огнями, и фонарь ее походил на новогоднюю елку. Ни на земле, ни на мостках не было видно суетящихся людей. Значит, на скважине все шло без каких-либо отклонений.
Обойдя грязевое хозяйство и убедившись, что оно работает нормально, все трое вернулись в балок бурового мастера. Шел уже первый час ночи. Вохминцев сходил на улицу, принес дров, подбросил их в железную печку. Сухие березовые чурочки занялись дружно, в трубе загудело.
— Вы укладывайтесь, а я схожу на буровую, — сказал Вохминцев. — Нынешнюю ночь надо отдежурить самому. Верхняя койка у нас гостевая, на ней спит Еланцев. А вы, Роман Иванович, ложитесь на мою. Простыни я сменил только сегодня.
Он постоял у порога, окинул взглядом балок, открыл дверь и шагнул в темноту. В балке стало тихо. Только в печке пощелкивали дрова да гудело пламя. Еланцев снял тяжелые, подбитые мехом сапоги и сел на табуретку у рации, подвернув под себя ногу в толстом шерстяном носке. Достал сигареты, закурил. День сегодня выдался не особенно трудный, но понервничать все же пришлось.
Эту скважину начали бурить по настоянию Еланцева. Просматривая карты геофизиков, он обратил внимание на четыре маленькие структуры, расположенные в непосредственной близости друг от друга. Ни одна из них, взятая отдельно, не представляла интереса. Даже если бы там обнаружили нефть, запасы ее не могли быть значительными. Но у него закралась мысль: а не могут ли эти четыре структуры быть куполами одной, погруженной ниже? Он начал тщательно изучать карты геофизиков. На такую возможность ничто не указывало. Однако слишком уж близко одна от другой находились структуры. Весь его геологический опыт подсказывал, что это не случайно.
Барсов внимательно просмотрел карты, по которым сделал свои выводы Еланцев, задал несколько обязательных вопросов и с геологом согласился.
А вот руководство объединения приняло доводы Еланцева не сразу и больше склонялось к тому, что такое расположение структур — чистая случайность. Однако Еланцев сумел настоять на своем. И оказался прав. Вспоминая сейчас эту историю, он старался самому себе казаться спокойным, но ничего не получалось. Зародившаяся вначале тихая радость постепенно переросла в торжество, и он, уже не сдерживая себя, обратился к Остудину:
— Мы можем получить здесь хорошее месторождение. Конечно, пока это только предположение, причем даже не обоснованное теоретически. Но подтвердить его очень легко. Для этого надо пробурить следующую скважину между двумя структурами — Моховой и Кедровой.
Глаза Еланцева засветились озорно, и в первую минуту Остудину подумалось — не фантазия ли это? Но едва главный геолог начал рассказывать о соседних структурах, стало ясно, что об авантюре не может быть и речи.