Но вот пришли в тайгу чужие люди. Подняли хантов с места, вытащили из насиженных гнезд, превратили многих из них в горьких пьяниц. На современном языке это называется «приобщить к общечеловеческой культуре». Теперь Антон, Ковья и их внучата живут, по сути дела, по-скотски. Когда Татьяна подумала об этом и представила жизнь на забытом Богом озере в землянке и при лучине, невольно поежилась. Вспомнила, как сидела на шкурах, которые ей сейчас почему-то представились сально-грязными, и внезапно почувствовала укус... другой... Тело начало зудеться. Татьяна ерзала, поводила плечами, терлась спиной о мешок с рыбой. Теперь уже отвратительный рыбный запах не волновал ее. Но ощущение укусов и зуда не проходило. Она не испугалась, потому что школьницей в лагерях труда и отдыха навидалась всякого. И блох повидала, и клопов. Вши тоже не обделяли вниманием. Тем не менее, вспомнив свои храбрые мысли об освоении Севера и прикинув, что оно может начаться с дезинфекции, Татьяна немного приуныла.
Дома одеждой дочери после возвращения с уборки урожая занималась мама. К тому же сменного белья было много. А сейчас запасных колготок и то нет. Настроение у Татьяны совсем упало, но она тут же успокоила себя мыслью: посоветуюсь со Светланой, та наверняка знает, что делать в подобных случаях. Она ведь тоже здешний абориген.
Когда приземлились и самолет подрулил к зданию аэропорта, первым из кабины пилотов вышел Андрей. Протискиваясь между Татьяной и мешками с рыбой, он прижался ногами к ее коленям, и ей показалось, что это не было случайным. Андрей открыл дверку самолета, спрыгнул на землю и протянул руки. Татьяна шагнула в его объятия. Он бережно прижал ее к себе, и это движение не вызвало в ней даже малейшего протеста.
Следом за ними из самолета вышел Василий Иванович. Спросил, с улыбкой глядя на Татьяну:
— Ну что, Татьяна, не потеряла время зря?
— Ой, что вы! Я таких впечатлений набралась, — сказала Татьяна и свела лопатки, почувствовав, что кто-то снова пробирается по спине. Но Василий Иванович этого не заметил.
— Стало быть, набралась? — спросил он. — У нас, что ни полет, то новые впечатления. Ты уж извини, придется тебе обойтись без провожатого. Андрею надо проследить за разгрузкой рыбы.
— Ничего, не беспокойтесь. Я в Андреевском уже как дома, — она посмотрела на Андрея и спросила, обращаясь к обоим: — Вы не знаете, как с билетами? У меня командировка заканчивается.
— Мы тебе из своего резерва оставим, — сказал Василий Иванович.
От аэропорта к самолету катил грузовик за рыбой. Таня распрощалась с Василием Ивановичем. Андрей пошел проводить ее до калитки аэровокзала. Прощаясь, взял за руку и, нагнувшись к уху, сказал:
— Я сегодня вечером к вам зайду. Ты не против?
— Да нет, — пожала плечами Таня.
Оба хитро посмотрели друг на друга и одновременно рассмеялись.
Татьяне нужно было как можно быстрее увидеть Светлану. Но она не знала, где ее искать: дома или в редакции. На всякий случай направилась в редакцию. Открыла дверь с надписью «Заведующий отделом писем». Светлана сидела за столом и что-то писала. Увидев Татьяну, подняла голову, положила ручку, откинулась на спинку стула и облегченно вздохнула:
— Ну, слава Богу. Ты ведь завтра должна улетать в Среднесибирск?
— Должна, — сказала Татьяна, сняла полушубок и бросила на пол.
— Чего это ты одежкой бросаешься? — удивилась Светлана. Она даже вытянула шею, чтобы получше рассмотреть, действительно ли полушубок лежит на полу.
— Ой, Светка, кажется, я у этих Пиляйчиковых чего-то набралась. Всю дорогу чесалась.
— Это любопытно, — Светлана подошла к двери, повернула катушку английского замка, опустила кнопку. — А ну-ка разболакайся. Я тебя посмотрю.
— Что, прямо здесь?
— Ну а где же еще? Ты на лосиной шкуре сидела?
— Сидела, — подтвердила Татьяна. — А разве это нельзя?
— Когда я первый раз прилетела от Пиляйчиковых, тело тоже зудилось. Думала, нахватала вшей, но они в лосиных шкурах не водятся. А вот блохи могут быть. Их собаки в избушку затаскивают.