В этот вечер он задержался у них надолго. Снова пили шампанское и слушали песни. Девушки сидели на кровати, поджав под себя ноги, Андрей — напротив, на табуретке, с гитарой в руках. Тане было необыкновенно хорошо. Когда они с Андреем встречались взглядами, у нее возникало ощущение, что она начинает падать в бездну. Ей казалось, что она уплывает в нереальный, волшебный мир, где живут только счастливые люди. И она тоже была счастлива, потому что находилась среди них. Так продолжалось бесконечно долго. Потом Андрей встал и начал прощаться. Таня вышла проводить его в коридор. Когда она протянула руку, он неожиданно обнял ее за плечи и поцеловал в губы. Таня почувствовала, что против своей воли приподнялась на цыпочках навстречу ему.
— Где я тебя увижу? — спросил Андрей, уткнувшись в ее волосы.
— Прилетишь в город, позвони секретарше редактора. Она скажет, — тихо ответила Таня.
На следующий день она возвратилась в областной центр и прямо с аэродрома пришла в газету к заведующему отделом Гудзенко.
— Ну и как слетала? — спросил Николай Макарович, оглядывая ее. Ему показалось, что всего за несколько дней, проведенных на Севере, практикантка еще больше похорошела.
Таня рассказала ему о Федякине, о его бригаде, о встрече с начальником нефтеразведочной экспедиции Барсовым. Даже о том, как нюхала из колбы нефть. Опытного заведующего отделом удивили подробности, в которые вникала практикантка.
— У тебя может получиться хороший материал, — сказал он. — Иди к себе в гостиницу. Сегодня отдыхай, а завтра пиши. Даю тебе два дня.
— Но это не все, — сказала Таня и начала рассказывать о заведующей гостиницы, о полушубке, который ей дали пилоты, о том, как она летала с ними к Антону Пиляйчикову, ушедшему вместе с внуками от первопроходцев Севера подальше в тайгу. — Я бы хотела попытаться написать об этом очерк.
— Попытайтесь, — улыбнулся Гудзенко. — Думать никому не запрещено.
Над материалом о работе геологов Татьяна просидела два дня. Вечером зашла к Гудзенко. Он прочитал очерк с карандашом в руках. Кое-где сделал пометки на полях, кое-какие фразы подчеркнул. Татьяна ревниво следила за его действиями, каждая строчка написанного была ей дорога. Она открыла для себя мир, о котором ничего не знала, и теперь хотела, чтобы о нем узнали другие. Поэтому, едва Гудзенко отодвинул к краю стола прочитанные страницы, нетерпеливо и вопросительно посмотрела на него.
Гудзенко увидел в ее глазах настороженное ожидание. Он сам вот так же когда-то ждал реакции старшего товарища на свои материалы. И понимал, что именно сейчас его слово может поднять человека на небо или сбросить на землю. В Танином очерке, конечно, были недостатки, но они легко устранялись, и он чувствовал, что она в состоянии это сделать.
— Вы знаете, когда я написал свой первый материал, будучи на практике, он был хуже, — сказал Гудзенко. Улыбнувшись, он посмотрел ей в глаза и спросил: — Вы считаете, что это очерк?
Таня кивнула.
— Пока это интересная зарисовка, но ее можно развернуть в очерк. Вот вы мне рассказывали, как Федякин давал вам подержать керн, а потом попросил, чтобы вы его понюхали. Почему этого нет в очерке?
— Я думала, что это незначительная деталь. Она мало кого заинтересует.
— Из таких незначительных деталей и состоит очерк. Это же живые впечатления. Это жизнь. Никому другому он может быть никогда больше не даст его понюхать, потому что такого керна у него не будет. А вам дал. И вы говорите, что это неинтересно?..
Они проговорили почти час. Слушая Николая Макаровича, Таня часто обращалась к своему блокноту, пробегая глазами записи, выстраивала рассказ в единую четкую линию. Когда она ушла от Гудзенко, поняла, что очерк у нее все-таки получится.
В ту ночь она не легла спать, пока не переделала весь материал. Утром снова побежала к Гудзенко. Читать написанное Таней он не стал, Вместо этого поставил в левом верхнем углу неразборчивое: «м/б, два экз.» Но Таня разобрала: «машинописное бюро, два экземпляра». А через неделю очерк Татьяны Ростовцевой о геологах Таежной нефтеразведочной экспедиции появился в «Приобской правде».
В тот же день ей в редакцию позвонил Андрей. Она сразу узнала его и почувствовала, как дрогнуло сердце. До того ей захотелось очутиться в его объятьях…
— Я страшно хочу тебя увидеть, — произнес он шепотом в трубку.
— Я тоже, — ответила Таня.
— Давай поужинаем вместе? — предложил Андрей.
— Где? — спросила Таня.
— В ресторане «Сибирь». В девятнадцать ноль-ноль. Это тебя устроит?
— Да, — ответила Таня.
Гостиница «Сибирь» с большим рестораном на первом этаже была недалеко от редакции на другой стороне улицы. Таня пришла туда ровно в семь, разделась и прошла в зал. В нем плавали облака синего табачного дыма, пахло пивом и кислой капустой. За каждым столиком сидели люди, каждый о чем-то говорил, и все помещение было наполнено одним монотонным гулом.