Андрей первым увидел ее. Он замахал ей рукой, и она направилась к его столику. Он встал, отодвинул стул, подождал, пока она сядет, и сел напротив.
— Ну, здравствуй, — произнес Андрей и положил ладонь на ее руку.
— Здравствуй, — ответила Таня и посмотрела ему в глаза.
— Я думал, что мы уже никогда не встретимся, — сказал Андрей, и Таня почувствовала в его словах такую тревогу, что ей самой стало страшно.
Она опустила глаза и осторожно высвободила руку из-под его ладони. Ей казалось, что весь зал смотрит сейчас на них. Официантка принесла шампанское и закуску, которые Андрей, очевидно, заказал заранее. Открыв бутылку, он разлил вино по фужерам и произнес:
— Я хочу выпить за нас с тобой. За то, чтобы мы всегда были вместе.
— Это похоже на предложение, — немного смутившись, сказала Таня. — И звучит так высокопарно.
Андрей поставил фужер на стол, поднялся, по-офицерски вытянув руки по швам, и наклонил голову:
— Тогда скажу проще. Выходи за меня замуж.
— Это серьезно? — Таня даже опешила от неожиданности.
— Вполне, — сказал Андрей.
— А мне все это кажется шуткой, — произнесла Таня. — Я считаю, что замуж надо выходить один раз и на всю жизнь. Не обижайся, но мы же с тобой практически не знакомы.
— А мне кажется, что я знаю тебя сто лет и даже больше, — сказал Андрей и сел. — Ты самый дорогой для меня человек. Ну, так что?..
Таня представила себя в Андреевском, в старом деревянном здании районной редакции со скрипучей лестницей, ведущей на второй этаж. Это не Свердловск с его театрами, музеями, духом студенческой вольницы, великолепным прудом и старинными зданиями, построенными еще горнозаводчиками Демидовыми. История встречается там на каждом шагу. Ей вспомнилось, как еще на втором курсе они с Верой Калюжной шли прекрасным весенним днем по центру города, и та, остановившись, вдруг сказала:
— Посмотри на этот дом.
Таня окинула его взглядом. Ничего выдающегося в нем не было. Обыкновенный дом под железной крышей, какие строили себе купцы в дореволюционное время. От остальных он отличался разве только тем, что был побелен.
— В нем убили царя Николая Второго со всей семьей, — нагнувшись к Таниному плечу, тихо произнесла Верка. — Сначала убили сына, который был наследником, потом четырех дочерей, затем царицу. Говорят, перед казнью царь упал на колени и просил не трогать детей. Но их специально застрелили первыми, чтобы он видел.
Таня почувствовала, что у нее на голове зашевелились волосы.
— А еще знаешь, почему наш Екатеринбург назвали Свердловском? — окончательно добивая подругу, спросила Верка. — Потому что приказ об убийстве царской семьи отдавал Свердлов.
Таня вспомнила две строчки из стихотворения, которое в рукописном виде ходило среди студентов:
И кургузый Свердлов, что не сдернут еще с пьедестала,
На аптекарских ножках посмотрит мне злобно вослед.
Памятник действительно был отвратительным. Свердлов выглядел на нем кургузым, с кривыми рахитичными ножками, и она не понимала, как его могли поставить в самом людном месте города.
— Не рассказывай мне больше таких страшных вещей, — попросила Таня.
Но в Свердловске было немало и светлых мест. Ей вспомнились студенческие вечеринки с шумными научными спорами по всякому поводу, а то и вовсе без повода, вспомнилось, как они гуляли вечерами по набережной вдоль пруда, как смотрели на величественные старинные здания, один вид которых вызывал восторг.
«Да, Свердловск, конечно, не Андреевское, — подумала Таня. — Впрочем, жить можно везде. Атмосферу жизни определяют не здания, а люди».
— О каком замужестве ты говоришь, если я еще не закончила университет? — глядя в глаза Андрею, сказала Таня.
— Ну и что? — спокойно ответил Андрей. — Сейчас зарегистрируемся, а как закончишь, приедешь ко мне.
— Ты говоришь так, будто загодя хочешь привязать меня к себе.
— Если бы мог, сделал бы это сейчас же, — решительно сказал Андрей.
— Силой этого не решишь, — заметила Таня. — Давай подождем до весны. Время покажет, как нам быть.
Тане льстило, что такой видный парень в красивой летной форме добивается ее руки. В университете у нее было немало поклонников, но ни один из них не затрагивал ее сердца. Все это были такие же студенты, как и она сама. Они еще не стали мужчинами, в них было много мальчишеского. Другое дело Андрей. Он уже завоевал свое место в жизни. С ним было легко и надежно.