— До конца практики я постараюсь во что бы то ни стало еще раз побывать в Андреевском, — сказала Таня, мягко и обнадеживающе улыбаясь. Ей тоже было хорошо с ним.
Из ресторана Андрей проводил ее до гостиницы. Когда прощались, он стиснул ее в объятиях и начал целовать в лицо, губы, глаза. Потом оторвался и сказал:
— Я тебя жду.
Еще раз поцеловал в щеку и, повернувшись, пошел к себе. Таня долго смотрела ему вслед, и ей стало невыносимо тоскливо оттого, что он уходит. Она вдруг почувствовала себя одинокой. Подождав, пока Андрей скроется за углом, она поднялась к себе в комнату, разделась и забралась под одеяло. В этот вечер она долго не могла уснуть, перебирая в памяти командировку на Север и первую встречу с Андреем...
Второй материал о Севере был уже готов, и Таня думала, что, как только сдаст его Гудзенко, можно будет снова отправляться в Андреевское. Но Николай Макарович задержал ее на неделю — заставил писать зарисовку о строителях, осваивающих бригадный подряд. В нем Гудзенко почти ничего не правил. И только после этого благословил Татьяну:
— Поздравляю с самостоятельным плаванием. Все материалы адресуйте мне.
И она снова уехала в Андреевское.
Днями ходила по райцентру, летала на буровые. Вечерами встречалась с Андреем. Некоторые незначительные материалы отдавала «Северной звезде». Для нее это было расширением практики, а для районной газеты — значительным подспорьем. Матвей Серафимович Тутышкин раза два как бы невзначай заводил с Татьяной разговор, что неплохо бы ей, когда получит диплом, попрактиковаться в «Северной звезде»: «Как видите, я загружать вас слишком не стану, у вас будет полная возможность сотрудничать с «Приобской правдой». А когда окончательно набьете руку... В общем, «для вас пути открыты все на свете».
Оба раза Татьяна отшучивалась: «Я — горожанка, привыкла к асфальту, а у вас здесь весной и осенью грязновато. Если вы только в честь моего приезда декаду асфальтирования поселка объявите...»
Был и третий разговор, уже серьезный. Но ему предшествовало событие, которое заставило Татьяну переосмыслить свои отношения с Андреем.
Он был у нее в гостях, когда погас свет. Чтобы достать свечу, ей надо было пройти между Андреем и кроватью. Когда она мимоходом задела его колени, и он положил ей руки на бедра, она вдруг почувствовала, что если он сейчас толкнет ее на кровать, она ему уступит. Видимо, он это тоже почувствовал, потому что слегка притянул Татьяну к себе. Несколько секунд дышал ей в грудь. Она думала, что он станет ее целовать. Но внезапно его руки затвердели, и он отстранился. Здесь в ней и поднялось чувство благодарности. Желание отдаться прошло.
После того, как зажгла свечу, они целовались. В какой-то момент он прислонился губами к ее уху и шепотом сказал, как о самом трудном и заветном:
— Я так больше не могу. Выходи за меня замуж.
Татьяна ничего не ответила, выскользнула из его рук, обошла стол с дальней стороны, села на стул. Подперла подбородок кулаками и молчала, думая. Теперь она была убеждена, что Андрей ее любит, не права была Светлана, когда говорила, что у Андрея всего лишь одно желание. Если так, сегодня бы он желаемого добился. А она? Если не любит, но позволяет себе так заигрываться, она просто дрянь, и вся ее интеллигентность и воспитанность не могут уберечь от капризной близости с мужчиной. И тут же себя успокоила: это же Андрей. Будь на его месте любой другой, она бы себя так не вела. Значит...
— Как ты себе представляешь такую возможность? — спросила Татьяна.
— Завтра мы идем с тобой в поселковый Совет и расписываемся — так вот я себе представляю.
— Я же тебе сказала, что пока не защищу диплом, об этом не может быть и речи...
Именно это событие предшествовало третьему, уже серьезному разговору Тутышкина. Редактору словно кто-то подсказал, что эту беседу надо начать как раз сегодня. Начал он ее, как всегда, шутливо:
— Ну что, Татьяна, не надумала (они были уже на «ты») до нас снизойти?
Обычно Татьяна отшучивалась: «Лесенка скользкая, по таким ступенькам спускаться боязно». Но сегодня ответила иначе:
— Вы меня приглашаете? Это серьезно?
— Серьезнее не может быть.
— На какую должность?
— Ты же знаешь: у нас нет ответсекретаря. Не нравится секретарство, пожалуйста — заведующей промышленным отделом. Я этого алкоголика, хоть он и «номенклатура», выставлю в два счета.
Татьяна вакансии не отвергла. Хотя и не приняла. Разговор велся в тонах недоговоренности, но тем не менее обнадежил Матвея Серафимовича. Хотя он и не понял причины, изменившей настроение Татьяны. А вот Светлана поняла сразу.