— Ты имеешь в виду того самого Еланцева?
— У меня Еланцев один, — сказал Батурин. — Главный геолог Таежной нефтеразведочной экспедиции.
— Может быть, как геолог он и неплох, — Колесников все так же холодно смотрел на Батурина. — Но ты знаешь, что у него за семья? Его жена Варвара Еланцева поет в нашей филармонии. По общему мнению, это талантливый человек, выезжает на гастроли за границу. Она что, поедет с Еланцевым в Тмутаракань? Или он там проживет один без бабы? Ты хочешь, чтобы мы рассматривали его персональное дело? То, что может себе позволить главный геолог, Захар Федорович, недопустимо для начальника экспедиции.
Для верности Колесников пристукнул ладонью по столу. Батурин был другого мнения, но возражать не стал, понял, что плетью обуха не перешибешь. Все же сказал, поигрывая желваками:
— Я уверен, что Еланцев способен заменить Барсова. А в отношении талантов его супруги судить не берусь. Я не меломан.
Кандидатура Еланцева таким образом отпала. И тогда Захар Федорович вспомнил о письме Остудина, предлагавшего свои услуги. Тут же вызвал начальника управления кадров и поручил собрать о нем самые подробные сведения.
— Если возникнет необходимость, слетайте в «Куйбышевнефть», — жестко сказал Батурин.
Кадровик навел необходимые справки, но они не всегда объективно характеризуют человека. На счастье Остудина в это время в Среднесибирск для участия в конференции по развитию производительных сил Среднего Приобья прилетел начальник «Главтюменнефтегаза» Виктор Иванович Муравленко. Для многих он был человеком-легендой. Еще бы! Ведь Муравленко всего за каких-то пять лет среди болот и непроходимой тайги организовал крупнейшую в мире нефтедобычу. Он получил от советской власти все, что она могла дать человеку его масштаба: был депутатом Верховного Совета СССР, Героем Социалистического Труда, лауреатом Ленинской премии. Батурин видел, как многие занимающие крупные должности люди, разговаривая с Муравленко, сами того не замечая, испытывали невольный трепет. И не потому, что он имел так много власти и заслуг. Виктор Иванович обладал мощным интеллектом, он был широко образованным и необычайно эрудированным человеком. Его вопросы иногда ставили собеседника в тупик.
Батурин хорошо знал Муравленко. Первое нефтегазодобывающее управление в Среднесибирской области создавал Виктор Иванович. Они вместе с ним летали на Юбилейное месторождение, прикидывали трассу будущего нефтепровода. До назначения в Тюмень Муравленко был начальником объединения «Куйбышевнефть». Батурин знал, что он и сейчас ревниво следил за работой своих бывших подопечных. Поэтому спросил:
— Виктор Иванович, вам случайно не знакома такая фамилия — Остудин?
Муравленко какое-то время помолчал, склонил голову, потрогал высокий открытый лоб ладонью.
— Нет, не слышал.
— В «Куйбышевнефти»?
Виктор Иванович слегка прищурился, напрягая память, и сказал:
— Знал я там парня с такой фамилией, он работал в одном из нефтегазодобывающих управлений. Буровик. Предлагал создать четырехвахтовые бригады. Настырный такой. Я тогда не придал этому значения. А в Тюмени мы этот метод попробовали и сейчас бурим на бригаду по сто тысяч метров проходки в год. А почему ты о нем спрашиваешь?
— У меня к нему личный интерес. Но за добрые слова большое спасибо.
В обком Батурин пошел уже с твердым намерением отстаивать кандидатуру Остудина. Если о человеке помнит Муравленко, никакой другой рекомендации для него не надо. Но Колесников снова резко возразил. На этот раз по другой причине:
— Ведь ему всего тридцать два. Пацан еще. А ты его двигаешь на начальника экспедиции.
— Раньше в таком возрасте люди руководили отраслями, — не согласился Батурин. — Становились министрами, вернее, наркомами.
— Это раньше, — Колесников с усмешкой посмотрел в глаза Батурину. — Сейчас карьеру начинают делать в семьдесят.
— Пока Остудин дорастет до министра, ему как раз столько и будет, — сказал Батурин.
Он, конечно, понимал, что, назначая Остудина начальником экспедиции, в какой-то мере все же рискует. Случись что, первый спрос будет с него, Батурина. Но в геологии без риска не бывает. Не зря нефтеразведчики говорят: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского».
Сейчас Батурин смотрел на Остудина, вспоминал свои беседы по поводу его назначения с Муравленко, с Колесниковым, свои, правда еще немногочисленные прощупывающе-доверительные разговоры с этим, кажется, уверенным в себе человеком и в глубине души утверждался: выбор был сделан правильный. Еще ни разу Остудин не попросил у объединения лишнего, с первого дня обходился без опеки, все вопросы старался решать сам. А главное — был человеком везучим. Едва появился в экспедиции, и на буровой у Вохминцева ждут нефть. Это, конечно, случайность, но геологи люди суеверные.