— Вот когда привезешь такую колбу, — кивнул он в сторону шкафа, — будем пить с тобой за этим столом шампанское.
— За ним не только пьют шампанское, — ответил Остудин, думая о том, что и с работы начальников экспедиций снимают тоже за этим столом.
Батурин понял его, опустил глаза, отодвинул в сторону лежавшую на столе бумажку и сказал:
— О себе можешь не рассказывать, отдел кадров у меня честно отрабатывает свой хлеб. Скажи лучше, как жена восприняла твое решение?
— По-моему, с удовольствием, — сказал Остудин. — Она из тех, кому надоедает однообразие.
— Романтики захотелось? — Батурин поднял на Остудина внимательные колючие глаза.
— Скорее всего, свежих впечатлений. Возраст-то ведь уже такой, что пора заняться чем-то серьезным.
— А кто она у тебя? — спросил Батурин.
— Учительница английского.
— И чем же серьезным ей захотелось заняться? — Батурин смотрел на Остудина уже подозрительно.
— Моя жена все время при своем муже, — ответил Остудин. — Работа начальника нефтеразведочной экспедиции мне кажется достаточно серьезной.
Батурин откинулся на спинку стула, потом повернулся к стене, на которой висела геологическая карта области, кивнув на нее, сказал:
— Тогда перейдем к делу. Не буду рассказывать, где и что мы ищем. В основных чертах ты это знаешь и без меня, с деталями познакомишься на месте. Таежная экспедиция еще недавно была у нас лучшей. А сейчас попала в полосу невезения. Знаешь, как у человека: сначала черная полоса в жизни, потом белая. А здесь сначала черная, потом еще чернее. Ни одной скважины не могут пробурить без брака. Там нужен хороший буровик. Потому и остановили на тебе свой выбор.
— И геологическая служба тоже, — добавил Остудин.
Взгляд Батурина немного смягчился. Он повернул лицо к карте, слегка прищурившись, посмотрел в ее верхний угол и заметил:
— Главным геологом там отличный парень. Правда, не без романтических заскоков. Если подружитесь, вытяните экспедицию.
Остудину хотелось спросить, что он имеет в виду под романтическими заскоками, но, подумав, не стал задавать этого вопроса. Решил, что не стоит начинать с выяснения недостатков своих подчиненных. Пока хватит и того, что главный геолог отличный парень. Геологов без романтики не бывает.
Но одного вопроса не задать он не мог. Он влез ему в голову еще в ту минуту, когда получил от Батурина телеграмму. И не давал покоя до сих пор. От него зависели все дальнейшие действия. Бросив взгляд на полку с колбами, Остудин перевел глаза на Батурина и спросил:
— Скажите, за что убрали прежнего начальника экспедиции?
— Не убрали, ушел сам, — поправил его Батурин.
На лице Остудина появилось такое недоумение, что Батурин тут же пояснил:
— Ты же сопромат изучал. Знаешь, что и у металла наступает усталость. Так и здесь. Отработал человек свой срок и решил, что пора переходить к размеренной жизни. Вовремя ложиться, вовремя вставать, вовремя пить кофе. Барсов прекрасный специалист. Работая в экспедиции, защитил кандидатскую диссертацию, сейчас, по-моему, написал докторскую. Ты случайно не увлекаешься научной работой?
Остудин засмеялся:
— Меня после института хотели на кафедре оставить. Я наотрез отказался. Кабинетная жизнь не для меня.
— Пока, — сказал Батурин.
— Что значит пока? — не понял Остудин.
— Пока здоровье немереное и вся жизнь впереди, — Батурин снова внимательно посмотрел на него и спросил: — С партийной властью у тебя осложнений не было?
— Какие у меня могли быть осложнения? — удивился Остудин. — Я в райкоме-то бывал только, когда принимали в партию да на праздничных мероприятиях.
Батурин опустил глаза, и Остудину показалось, что вопрос этот начальник объединения задал не зря. По всей видимости, у Барсова были какие-то проблемы с партийной властью. Иначе зачем спрашивать о них его, Остудина? А может, он хочет поглубже копнуть, прощупать меня, подумал Остудин. Я бы на его месте поступил так же. Но Батурин прощупывать не стал.
— Хорошие отношения с партийной властью для начальника экспедиции имеют большое значение, — сказал он. — Райкомовские работники тоже ведь хлеб зря не едят. Важно понять это с самого начала и не ставить их в неудобное положение. Они этого не любят. А уж когда невзлюбят...
Батурин не договорил, но Остудин и так понял, что будет тогда. Однажды у них в конторе бурения уже было такое. Секретарю райкома потребовался вертолет, чтобы слетать на другую сторону Волги, а главный инженер его не дал. То ли не было, то ли вертолет требовалось послать по какому-то срочному делу. Секретарь райкома кинулся к начальнику, но того не оказалось на месте. В общем, на другую сторону Волги он в тот день не попал. Через неделю в контору бурения приехала комиссия с проверкой работы инженерной службы. Целую неделю разбиралась с состоянием оборудования и техникой безопасности. И даже с наглядной агитацией, хотя инженерная служба не имеет к ней никакого отношения. Короче, кончилось тем, что главному инженеру на бюро райкома объявили выговор. Над ним потом смеялись: дал бы вертолет, получил бы вместо выговора благодарность.