Батурин не любил сантиментов, и сам никогда не был сентиментальным. Поэтому сказал сухо, повернувшись к Остудину:
— Ну что, Роман Иванович, докладывай, что там у тебя на Моховой.
Остудин взял указку и подошел к карте, висевшей на стене кабинета. Легко отыскал на ней Моховую площадь и, ткнув в нее кончиком указки, произнес:
— Структура для нашего района, можно сказать, классическая. Типичный палеозой. Хороший песчаник. Раствор выбросило только по вине бурильщика, который не проследил за давлением. Рядом с Моховой расположены еще три такие структуры. Они находятся близко друг от друга и имеют такое сходство, что мы уверены: это одно месторождение. Ближайшая от Моховой структура — Кедровая. Если она окажется нефтеносной, нам следует пробурить скважину между ней и Моховой. Именно этим мы и намерены заняться в нынешнем году.
— Как в нынешнем? — удивился Батурин, подняв густые, тронутые сединой брови.
— Да, в нынешнем, — твердо повторил Остудин. — Но нам нужна помощь объединения.
— Чем мы должны помочь? — спросил Батурин, повернувшись в кресле, чтобы лучше видеть Остудина и висящую за его спиной карту.
Остудин подошел к столу, положил указку, достал из папки список, составленный перед отлетом, и протянул Батурину. Тот взял листок в руки, провел по нему ладонью, затем прочитал вслух написанное и обвел взглядом сидевших за столом начальников отделов. Те молчали. В просьбе начальника Таежной экспедиции не было ничего необычного. Остудин просил один буровой станок, хотя экспедиции только по фондам за последние годы недодали три.
Батурин знал, что и в этом году с оборудованием будет не лучше. Но то, что новый начальник сразу же замахнулся на большое дело, понравилось ему. Он смотрел на Остудина и думал: что надо сделать, чтобы, не убив в человеке энтузиазма, заставить его отложить бурение на Кедровой на один год. Нынче для этого просто нет ресурсов.
Остудину же, наоборот, казалось, что Батурин не верит в его способность организовать работу. Поэтому он достал все из той же папки радиограмму, полученную сегодня утром от Кузьмина, и положил ее перед начальником объединения. Тот сначала отодвинул ее в сторону, затем бросил на нее косой взгляд и, как показалось Остудину, на мгновение замер.
— Это что, на самом деле? — ледяным тоном спросил он, и Остудин понял, что разговор поворачивается совсем в другую сторону.
— Да, мы начали завозить на Кедровую грузы, — спокойно ответил он.
— Кто вам разрешил? — резко спросил Батурин, и в его взгляде появилось жесткое выражение.
— Это мое распоряжение, — стараясь быть как можно спокойнее, произнес Остудин. — Но если я правильно понял, геологический отдел объединения тоже высоко оценивает перспективы Кедровой.
— Я не о перспективах — о плане буровых работ, — сердито бросил Батурин. — У нас и так нет сил, а мы их распыляем. Для того чтобы начать бурить на новой площади, нужна четвертая бригада. Об оборудовании я уже не говорю.
— Грузы на Кедровую ушли, их не вернешь, — заметил Остудин. — Кроме того, я не вижу оснований для отмены собственного распоряжения.
— Все, что ты отправил на Кедровую, пропадет без толку, — заявил Батурин все тем же высоким тоном.
— Дайте нам буровой станок, и в начале следующего года мы доложим о фонтане нефти, — твердо глядя в сердитые глаза начальника, сказал Остудин.
— А ты упрямый, — произнес Батурин, не отводя взгляда. — Что вы отправили на Кедровую?
— Балок, емкость под солярку, бурильные трубы. Готовим к отправке электростанцию.
Все, кто сидел в кабинете, понимали, что между Остудиным и Батуриным назревает столкновение. У Еланцева неприятно заскребло внутри. Он почувствовал, что их планы сейчас могут превратиться в розовые мечты. Остудин не умеет уступать, а Батурин не любит, когда что-то делается через его голову. Но начальник объединения вдруг неожиданно произнес:
— Ну и отлично. По большой воде завезем туда горючее и, может быть, кое-что из оборудования. А следующей весной — буровой станок. Тогда и начнете его монтировать.
«Вот тебе и примирительный тон, — подумал Еланцев. — Уж лучше бы закатил скандал, а потом дал все, что запросила экспедиция».
Остудин тоже хорошо понял этот ход. Батурин настоял на своем, не отменяя решения начальника экспедиции. Но бурение скважины на Кедровой откладывалось на год. Для Остудина это было ясно, однако ввязываться в дальнейший спор он не стал.