— Фима меня просто смешит... Он просит языковую колбасу. Скажите, кто сейчас знает, что такое языковая колбаса? Я до сих пор держу в сейфе фельетон, который двенадцать лет назад напечатал «Крокодил». Да, да, не удивляйтесь, о языковой колбасе. Барнаульский мясокомбинат к 50-летию Октябрьской революции изготовил такую колбасу, что когда ее резали, на каждом пластике все время была цифра пятьдесят. Может, это не самый лучший способ отметить юбилей, но колбаса была, скажу вам, пальчики оближешь. Боже, как бы я хотел попробовать ее сейчас!.. Но теперь ее нет не только в Барнауле, а, думаю, во всей стране. Решаем другие задачи. Я, например, готовлюсь к читательской конференции по книгам «Малая Земля» и «Возрождение». Но вам помогу. Не языковой, конечно, но кое-что у меня есть. У Миркина всегда кое-что есть. Соломончик это знает.
Начальник УРСа говорил еще минут двадцать, и Остудину так и не удалось вставить в разговор хотя бы слово. Но заявку Миркин принял и обещал по возможности выполнить. Уже прощаясь, Остудин сумел все же задать вопрос, с которого начал разговор. Как он выяснил, в поселок еще ни разу не привозили лимоны. Многие дети не знают, как они выглядят.
— Ну что вы, — сказал Миркин. — Я вам, конечно же, помогу, — и кончиками пальцев, осторожно, словно боялся обжечься, дотронулся до плеча Остудина.
— Я много не прошу. Нам хотя бы тонну, — сказал Остудин.
— Как вас зовут? — спросил Миркин, и с его лица сразу исчезла приветливая улыбка.
— Роман Иванович.
— Вы меня смешите, Роман Иванович, — сказал Миркин и отодвинулся в кресле. — Просить тонну лимонов. Это все равно, что просить языковую колбасу. Сто пятьдесят килограммов, и то будьте благодарны. Отдаю последний резерв. Скажите Соломончику, что лично от меня.
— Хорошо, — тут же согласился Остудин. — Но на будущее имейте в виду, что мы — самая северная экспедиция.
— Мы всегда это имеем в виду, — на лице Миркина снова появилась учтивая улыбка. — Ну и потом, разве я могу когда-нибудь отказать Фиме? Это же душа-человек. Надеюсь, вы с ним уже подружились?
— С первого же дня, — ответил Остудин и, попрощавшись, вышел.
От Миркина он направился в обком комсомола. Когда приближался к зданию, его опередила черная «Волга». У подъезда остановилась. Из машины вышел видный, лет тридцати пяти мужчина в коричневой дубленке и глубокой ондатровой шапке. Остудин безошибочно определил: Скоробогатов. Чуть придержал шаг и, пропустив «дубленку» в вестибюль, окликнул: «Товарищ Скоробогатов?» Тот обернулся. Тут же познакомились. В кабинет вошли практически вместе. Секретарша начала было:
— Владимир Николаевич, вам звонил начальник Таежной экспедиции...
— Это я звонил, — остановил ее Роман Иванович.
В кабинете Скоробогатов предупредил Остудина:
— Завтра у нас комсомольский актив, а я еще не закончил доклад, так что, сами понимаете...
— Понимаю, — ответил Остудин. — Буду краток. Наша экспедиция выходит в новый район поиска. В каких условиях мы работаем, вы, конечно, знаете: бытовая неустроенность, бездорожье, нехватка всего.
— Чем я могу помочь? — спросил Скоробогатов. — Только не надо говорить, что стране нужна нефть, что мы должны... Нужна конкретность.
Скоробогатов, хотя и говорил о конкретности, вильнул взглядом, и Остудин понял, что вся кажущаяся деловитость секретаря не что иное, как наработанная маска завзятого чиновника. Такого просьбами не возьмешь, нужна напористость. И Роман Иванович сказал так, как это нужно было сказать, сконцентрировал голос на самых важных словах:
— Это очень хорошо, что вы понимаете, что нефть стране нужна и что мы должны действовать в интересах государства. Предположения насчет Кедровой структуры, мы убеждены, подтвердятся. А для этого...
— Для этого нужен стройотряд. Так? — нетерпеливо перебил Скоробогатов.
— Нужен, — подтвердил Остудин. — Знаю, что просить его полагалось в прошлом году, но меня в прошлом году не было. О Кедровой мы узнали недавно. Откладывать дело на год, значит, не дать стране нескольких миллионов тонн нефти. А это...
— А это — недопустимо. Так? — Скоробогатов поднял глаза к потолку. — Не надо меня пугать, тем более шантажировать. В нашем распоряжении местных стройотрядов нет. Те, которые действуют из года в год, давно распределены. Значит, надо договариваться о приезжих. Я позвоню в Москву. Какие у вас еще вопросы?
— Больше вопросов нет, — сказал Остудин, а про себя подумал: «Видно у тебя в самом деле в ЦК сильная рука, если даже о нефти не хочешь разговаривать».