Глава 1
Я сам виноват в том, что это случилось. У меня бы просто не получилось равнодушно смотреть на то, как в пламени сгорает чья-то жизнь, чье-то будущее. Я сам бросился в горящий дом и спас незнакомую девочку. Я сделал выбор и не могу никого винить в этом. Наверное, меня можно назвать героем, ведь я побежал навстречу пламени и спас ребенка…
Стоит отметить, что не всегда главной наградой являются слава и лавровый венец. Сейчас, глядя на себя в зеркало, я вспоминаю ту ночь, ту безжалостную войну с огнем и оглушительный треск дерева. Да, мне удалось спасти невинное создание, но след от этого сражения навсегда остался на моем лице. К сожалению, я говорю не только о душевных переживаниях или страхах, но и о ясно видимом следе, который будет со мной всю жизнь. Ожоги и шрамы - те самые метки, которые, как награды за храбрость, остались после моего героического поступка.
Я думал о том, что было бы, если бы я не возвращался домой по той самой улице, если бы пожарные приехали раньше, а огонь не успел бы охватить весь дом, если бы… В моей голове возникало еще много всевозможных «если», но я понимал, что никогда не смог бы поступить иначе, зная, что в эту самую секунду случай, неудача или совпадение заберет чью-то жизнь, а я могу помочь сохранить ее.
Меня не интересовало прошлое той девочки, ее планы на будущее и причина, по которой начался пожар. В тот момент я не думал о героизме, не размышлял на тему ценности и хрупкости жизни. Я просто спас человека.
После пожара я попросил не афишировать мою личность, чтобы избежать излишнего интереса прессы. О том, что именно я спас ребенка, знали пожарные, пару очевидцев и ее родители, которые присылали мне подарки и открытки с благодарностью, но я их решительно не принимал. Я не считал, что они или кто-либо другой должны мне что-то, ведь я сам сделал этот выбор.
… … …
С того момента я стал воспринимать время по-другому. Некоторые дни проходили очень быстро. Сначала переезд, заселение, хлопоты с документами. Те дни, хоть и были тяжелыми, были наполнены хоть каким-то движением. А потом… Будто все часы в нашем новом доме сломались. Сутки тянулись бесконечно долго. Я слушал новости, занимался домашними делами, смотрел телевизор, и мне казалось, что прошла большая часть дня, но все мои занятия, на самом деле, занимали чуть больше часа. Я не мог толком сосредоточиться. Меня постоянно отвлекали какие-то мысли, но мне не удавалось уделить должное внимание и им. Оглянувшись назад, я понимал, что прошла очередная неделя, и очень остро ощущал быстротечность времени.
Через несколько месяцев после пожара врачи сказали, что я полностью здоров. Мое физическое восстановление закончилось раньше, но мой психолог только недавно меня отпустил, сказав, что первое время будет трудно, но я со всем справлюсь. И я справился…наверное…
… … …
После завершения моего лечения я решил перевестись в другую школу и начать учиться из дома. Задания немного отвлекали меня. Каждый день я ждал электронное письмо от преподавателя, а затем сразу же принимался за учебу. Я перестал общаться и, разумеется, встречаться с друзьями и знакомыми. Мне не хотелось, чтобы меня видел кто-либо, даже я сам. Зеркало в моей комнате было занавешено, чтобы лишний раз не ворошить воспоминания о том дне и не видеть лицо, которое казалось мне не моим. Огонь очень постарался и украсил мою кожу всевозможными узорами. Некоторые его наброски окончательно зажили, но все равно были отчетливо видны на лице и шее.
Мне всегда говорили, что у меня мамины глаза. Раньше, когда я видел их в отражении, казалось, что доброта и спокойствие, которые всегда присутствовали в ее взгляде, наполняют комнату и согревают все вокруг лучше весеннего солнца…
Теперь я ничего такого не чувствую. В моих глазах больше не было маминого тепла. Сейчас, мельком видя свое отражение, я мог заметить лишь следы всепоглощающего пламени огня.
… … …
Большую часть времени я проводил в своей комнате. Мой мир, как может показаться, сузился до светлых стен, большого камина и окна, занавешенного тяжелыми шторами. Я старался как можно меньше придаваться печали, но пустота, образовавшаяся внутри, продолжала расти. К счастью, дом принадлежал не только мне. Вместе со мной жила старшая сестра, которая очень мне помогала. Она никогда не жалела меня, и за это я любил ее еще больше. Понимаете, после той ночи, последнее, что хотелось слышать - это сострадание и сочувствие. Я знал, что ничего не исправить, но и старался ни о чем не жалеть. Когда слышишь слова жалости, начинаешь заниматься самокопанием и чувствуешь себя еще хуже от того, что люди считают тебя несчастным.