Адель занималась домашними делами и постоянно, даже в мыслях, находилась в работе.
Моя семья была довольно тесно связана с искусством. Родители начинали с того, что помогали проводить выставки дебютирующих художников. Через некоторое время они стали создавать свои собственные проекты и открыли выставочный зал. После пары удачных сделок и нескольких выгодных контрактов их работа стала процветать, что приносило не только прибыль, но и новые возможности.
Теперь это дело продолжила моя сестра, которая справлялась отлично. Она часто допоздна задерживалась на работе, но домой возвращалась с сияющими глазами. Она, несмотря на все трудности, никогда не говорила о том, чтобы отступить. Немного практики, бессонных ночей и терпения, и Адель стала прекрасным руководителем. Она из тех людей, которые, с головой погружаясь в дела, забывают о своих переживаниях и потому чувствуют себя счастливее. Я прекрасно понимал ее, ведь и меня занятия спасали от грустных и навязчивых мыслей.
В свои редкие выходные она обычно оставалась дома и рассказывала мне о новых проектах, картинах и возможных сделках. Иногда мы проводили вечера в гостиной, смотря телевизор или играя в настольные игры. Адель не спрашивала о том, как я себя чувствую, не упрекала в том, что иногда мне совсем не хочется разговаривать. Мы никогда не обсуждали тот случай, и она ни разу не пыталась настойчиво предложить свою помощь. Стоит отметить, что Адель все равно сделала для меня невообразимо много. Она не сетовала на судьбу, не жалела меня, не говорила очевидных вещей. Она просто была рядом…
… … …
Мой рассказ получился весьма меланхоличным. Я ни с кем так открыто не говорил на эту тему, потому что был твердо уверен в том, что это не поможет… Итак, снова грустные мысли. Лучше перенесемся из прошлого в настоящее - в сегодняшний, довольно обычный день.
Адель спешила на работу, предупредила, что вернется поздно, пообещав провести выходные дома. Дверь хлопнула, и я остался в компании с собой и своими мыслями. Уроков не было, поэтому, поднявшись на второй этаж, я направился в библиотеку, но, признаюсь честно, не для чтения научной литературы. На примете у меня было чуть более захватывающее занятие…
Наш дом был довольно большим. С момента переезда прошло не так много времени, чтобы я успел полностью его изучить, но некоторые особенности все-таки выявить смог.
Во-первых, участок, на котором находились дом и сад, был обнесен высоким забором. Хоть само здание и представляло собой довольно массивную постройку, прохожие могли видеть лишь его верхнюю часть. Сначала меня это слегка удивило, но потом я понял, что для моей антисоциальной жизни это подходило как нельзя кстати. Во-вторых, в доме были закрыты некоторые комнаты. Наверняка в них находились личные вещи хозяев, которые они, по неизвестной мне причине, не смогли забрать с собой. Я не слишком любознателен, поэтому не пытался проникнуть за запертые двери и узнать какие-то тайны владельцев дома. Лишь только раз я заглянул в замочную скважину и увидел много чистых холстов, аккуратно разложенных на полу, и мольберт, занавешенный тканью. Все это богатство, очевидно, принадлежало художнику, когда-то творившему здесь...
Главной и, наверное, самой дорогой по своему содержанию комнатой была библиотека. Такого количества книг я не видел даже в школьном хранилище. Многие полки прогнулись под их тяжестью, стеллажи были полностью заставлены внушительных размеров сборниками, а некоторые экземпляры располагались возле кресла и, судя по их весьма потрепанному виду, были самыми любимыми у прежних читателей. Казалось, если кто-то сможет изучить всю эту коллекцию, для него не останется никаких тайн, и он вполне сможет ответить на все волнующие его вопросы. Почти всегда, когда тоска и грусть накрывали меня, я отправлялся в библиотеку. Справедливости ради стоит отметить, что я не так уж и часто пользовался книгами из этой сокровищницы, несмотря на то, что сейчас она была полностью в моем распоряжении. Самую дорогую вещь я хранил в нижнем ящике стола, и когда этот ящик открывался, мне казалось, что переживаний становилось меньше, а темная комната наполнялась светом. Источником какого-то теплого и необъяснимого счастья была записная книжка в твердой темно-зеленой обложке. Этот цвет был любимым цветом моего отца, и блокнот, как вы уже догадались, принадлежал ему.
Я нашел эту занимательную вещицу при переезде, когда в последний (из всех немногих) раз зашел в кабинет родителей. Конечно, читать чужие переписки и дневники без разрешения нельзя, но я не мог просто оставить его пылиться на полке или выбросить с остальными ненужными вещами. Он не был ненужным. Мне казалось, что сохранив его, я не просто сохраню очень ценную вещь для папы, я сохраню воспоминания. Было очевидно, что когда-нибудь мне захочется открыть заветную книгу и узнать больше о дорогом человеке. Этот момент наступил пару недель назад. Изучив первые страницы, я обнаружил, что листы хранили в себе отрывки из произведений классиков, стихотворения известных поэтов и некоторые наброски отца. Моя совесть немного успокоилась, и я начал читать. Пробегая глазами по строчкам, ощущая запах пергамента и с замиранием сердца перелистывая страницу за страницей, я понимал, как повезло мне найти эту волшебную вещь.