Глава девятая
Терпения у Марата хватает на пол часа.Рекорд прям.Раньше бы и двадцати минут не смог продержаться.Мы сидим в холле художественной школы, у входа, на небольшом кожаном диванчике, он поворачивается ко мне и предлагает, как бы невзначай, но с глазами побитой собаки:– Может пойдём погуляем пока? Тут парк совсем рядом есть.Улыбаюсь и качаю головой.Но знаю же, что сидеть на одном месте в полнейшей тишине и ждать — страшнейшая пытка для него.Поэтому соглашаюсь.И не сдержавшись, смеюсь, услышав его, ну очень громкий выдох, полный облегчения.Все деревья уже давно переоделись в багряные, рыже-огненные и золотистые наряды. И приличная часть облетевших листьев густым ковром раскинулась по асфальту.После дождя в парке практически нет людей, зато царит приятная прохлада и головокружительный аромат озона, вкупе с тихим шелестом листьев. Мы не спеша идём по кленовой аллее, пиная носками ботинок опавшую листву, и разговариваем о том, что происходило с нами эти два годы, которые мы не виделись и не общались.Хотя, в основном, говорит Дым.Он заключил контракт с гигантом в IT сфере.Филиалы его компании теперь находятся по всей стране. Во всех крупных и не очень городах нашей необъятной.Он исполнил свою подростковую мечту – перевёз маму в Абхазию, где она родилась и куда всем сердцем желала вернуться, и построил ей двухэтажный дом.Я видела фотографии.Участок большой. Посёлок расположен в живописном природном месте среди малахитовых гор, рядом с речкой. А на сторожевом посту есть чёрный щенок немецкой овчарки, больше похожий на маленького медвежонка, по кличке Дик.Но по словам Дыма сторож из него никакой – очень уж игривый, ласковый и добрый.– Ты тоже мечтал овчарку завести. – Вспоминаю и улыбаюсь.Его отец был категорически против, мол, это тот же человек — ей тоже нужно уделять внимание, её нужно дрессировать, гулять с ней. Марат же всё свободное время проводил на учёбе, потом до поздна гулял с друзьями и братьями, а три раза в неделю у него были двухчасовые занятия по рукопашному бою. Ну, а Таир Мурадович был занят бизнесом.Дым всё ворчал, что как только съедет — первым же делом заведёт себе собаку. И только немецкую овчарку.Съехал. Но вот что-то не завёл. – Мечтал, – он вздыхает, спрятав руки в карманы брюк, и слегка улыбается, чуть опустив голову, – но повзрослел и понял, что отец был чертовски прав. Я постоянно занят и у меня подохнут даже рыбки в аквариуме. Поэтому заводить кого-либо будет очень эгоистично и глупо с моей стороны.Киваю и вдруг улыбаюсь шире.– А я мечтала завести шпица.Марат морщится, точь в точь, как в тот раз, когда впервые услышал об этом моём желании, а я смеюсь.– Что, "собака должна быть собакой, а не пушистым помпоном под сумочку"? – Спрашиваю сквозь смех, слово в слово повторяя его собственную фразу.И он кивает, издав смешок.Пару метров мы проходим молча.Пока я всё-таки не спрашиваю про то, из-за чего у меня в буквальном смысле чешется язык.– А у тебя есть кто-то? – Задаю вопрос, смотря исключительно себе под ноги. – Нет.– Не встретил ещё свою музу? – Спрашиваю, как бы в шутку, усмехнувшись, но ощущаю себя ужасно неловко.Господи, ну на кой черт я вообще подняла эту тему?Марат останавливается.Смотрит на меня пристально.– Почему же, встретил. Но у нас с ней оказались слишком разные пути-дорожки.До боли закусываю щёку. Возможно, у нас оказались слишком разные пути-дорожки. А возможно, мы сами их выбрали.Но так или иначе сейчас между нами — пропасть. И канатного мостика между двумя её краями, на котором мы могли бы сойтись, нет и быть не может.– Зато я понял, что роль абсолютно свободного холостяка мне по душе.Он улыбается, пытается приободрить меня, и я пытаюсь улыбнуться ему в ответ.Но почему я не верю тебе, Дым? Почему печёнкой чувствую горечь и солёную грусть в твоих словах?Ещё несколько шагов мы снова молчим.– А в вашей жизни, что нового произошло за эти годы?Один один.По вопросам, которые не стоило задавать.Теряюсь. Глубоко вздыхаю, неловко, натянуто улыбаюсь и пожимаю плечами.– Даже не знаю, что и ответить. – Нервный смешок. – Ничего, получается.В каком-то смысле, я и правда не знаю, о чём ему рассказать.Кроме, пожалуй, "Дима, несмотря ни на что, всегда был рядом".Потому что, Дима был рядом, когда в час ночи мы сидели в больнице у закрытых дверей, за которыми что есть мочи плакала Лу, пока врачи пытались ей помочь.У неё случился тяжелейший приступ ларингита, она багровела из-за кашля и задыхалась. И всё время – пока мы ждали "Скорую", пока ехали в больницу и пока доктора прекращали приступ, я испытывала не человеческий страх за свою малышку. Сердце разрывалось. А собственная беспомощность и её крик и плач убивали.Та ночь – самая страшная в моей жизни.Дима был рядом, когда у меня случился творческий кризис и я вдруг осознала, что перегорела к своему любимому рисованию.Я жутко психовала тогда, расстраивалась, плакала даже, и чувствовала, как огонёк внутри потухает. В итоге кое как закончила заказы, над которыми работала, и ушла из издательства. Забросила и профиль в инстаграме с двумя сотнями тысяч подписчиков. Он тоже приносил мне прибыль – я рисовала арты и портреты на заказ, проводила мастер-классы. Но в итоге всё накрылось