в его, ну очень громкий выдох, полный облегчения.Все деревья уже давно переоделись в багряные, рыже-огненные и золотистые наряды. И приличная часть облетевших листьев густым ковром раскинулась по асфальту.После дождя в парке практически нет людей, зато царит приятная прохлада и головокружительный аромат озона, вкупе с тихим шелестом листьев. Мы не спеша идём по кленовой аллее, пиная носками ботинок опавшую листву, и разговариваем о том, что происходило с нами эти два годы, которые мы не виделись и не общались.Хотя, в основном, говорит Дым.Он заключил контракт с гигантом в IT сфере.Филиалы его компании теперь находятся по всей стране. Во всех крупных и не очень городах нашей необъятной.Он исполнил свою подростковую мечту – перевёз маму в Абхазию, где она родилась и куда всем сердцем желала вернуться, и построил ей двухэтажный дом.Я видела фотографии.Участок большой. Посёлок расположен в живописном природном месте среди малахитовых гор, рядом с речкой. А на сторожевом посту есть чёрный щенок немецкой овчарки, больше похожий на маленького медвежонка, по кличке Дик.Но по словам Дыма сторож из него никакой – очень уж игривый, ласковый и добрый.– Ты тоже мечтал овчарку завести. – Вспоминаю и улыбаюсь.Его отец был категорически против, мол, это тот же человек — ей тоже нужно уделять внимание, её нужно дрессировать, гулять с ней. Марат же всё свободное время проводил на учёбе, потом до поздна гулял с друзьями и братьями, а три раза в неделю у него были двухчасовые занятия по рукопашному бою. Ну, а Таир Мурадович был занят бизнесом.Дым всё ворчал, что как только съедет — первым же делом заведёт себе собаку. И только немецкую овчарку.Съехал. Но вот что-то не завёл. – Мечтал, – он вздыхает, спрятав руки в карманы брюк, и слегка улыбается, чуть опустив голову, – но повзрослел и понял, что отец был чертовски прав. Я постоянно занят и у меня подохнут даже рыбки в аквариуме. Поэтому заводить кого-либо будет очень эгоистично и глупо с моей стороны.Киваю и вдруг улыбаюсь шире.– А я мечтала завести шпица.Марат морщится, точь в точь, как в тот раз, когда впервые услышал об этом моём желании, а я смеюсь.– Что, "собака должна быть собакой, а не пушистым помпоном под сумочку"? – Спрашиваю сквозь смех, слово в слово повторяя его собственную фразу.И он кивает, издав смешок.Пару метров мы проходим молча.Пока я всё-таки не спрашиваю про то, из-за чего у меня в буквальном смысле чешется язык.– А у тебя есть кто-то? – Задаю вопрос, смотря исключительно себе под ноги. – Нет.– Не встретил ещё свою музу? – Спрашиваю, как бы в шутку, усмехнувшись, но ощущаю себя ужасно неловко.Господи, ну на кой черт я вообще подняла эту тему?Марат останавливается.Смотрит на меня пристально.– Почему же, встретил. Но у нас с ней оказались слишком разные пути-дорожки.До боли закусываю щёку. Возможно, у нас оказались слишком разные пути-дорожки. А возможно, мы сами их выбрали.Но так или иначе сейчас между нами — пропасть. И канатного мостика между двумя её краями, на котором мы могли бы сойтись, нет и быть не может.– Зато я понял, что роль абсолютно свободного холостяка мне по душе.Он улыбается, пытается приободрить меня, и я пытаюсь улыбнуться ему в ответ.Но почему я не верю тебе, Дым? Почему печёнкой чувствую горечь и солёную грусть в твоих словах?Ещё несколько шагов мы снова молчим.– А в вашей жизни, что нового произошло за эти годы?Один один.По вопросам, которые не стоило задавать.Теряюсь. Глубоко вздыхаю, неловко, натянуто улыбаюсь и пожимаю плечами.– Даже не знаю, что и ответить. – Нервный смешок. – Ничего, получается.В каком-то смысле, я и правда не знаю, о чём ему рассказать.Кроме, пожалуй, "Дима, несмотря ни на что, всегда был рядом".Потому что, Дима был рядом, когда в час ночи мы сидели в больнице у закрытых дверей, за которыми что есть мочи плакала Лу, пока врачи пытались ей помочь.У неё случился тяжелейший приступ ларингита, она багровела из-за кашля и задыхалась. И всё время – пока мы ждали "Скорую", пока ехали в больницу и пока доктора прекращали приступ, я испытывала не человеческий страх за свою малышку. Сердце разрывалось. А собственная беспомощность и её крик и плач убивали.Та ночь – самая страшная в моей жизни.Дима был рядом, когда у меня случился творческий кризис и я вдруг осознала, что перегорела к своему любимому рисованию.Я жутко психовала тогда, расстраивалась, плакала даже, и чувствовала, как огонёк внутри потухает. В итоге кое как закончила заказы, над которыми работала, и ушла из издательства. Забросила и профиль в инстаграме с двумя сотнями тысяч подписчиков. Он тоже приносил мне прибыль – я рисовала арты и портреты на заказ, проводила мастер-классы. Но в итоге всё накрылось медным тазом.Я была жутко взвинчена тогда, вся на нервах, и срывалась, естественно, на мужа. Крайне редко на Олю, потому что с ней всё же старалась держать себя в руках, как бы сложно не было.А Дима всё успокаивал, терпел и был рядом.Хотя у самого бизнес рухнул.Дима...Его не оказалось рядом лишь раз. Но вспоминать об этом я запретила себе строго настрого.– Семицветик, ты чего?Осознаю, что с трудом дышу, а по щекам катятся слезы, лишь когда Марат оказывается рядом, держит за плечи и обеспокоенно всматривается мне в глаза.– Ничего, просто... – Голос дрожит, а на уме ни одного предположения, что "просто".– Прости, что напомнил. – Он искренне сожалеет и притягивает меня к себе, обнимая и поглаживая по спине. Шепчет что-то, но я не слушаю.Я ужасная жена. И всегда таковой была.Потому что не убиваюсь из-за кончины своего мужа.Потому что у меня закончились слёзы. Прекратились бессонные ночи, во время которых я вспоминала все наши совместные моменты, и прекратились и слёзы. Мне будто бы ничем больше плакать. Словно всё, что я могла выплакать по нему, я уже выплакала.И потому что даже сейчас я оплакиваю не Диму, а нашу не рождённую малютку.***Вечером, когда чемоданы с вещами собраны и уже стоят у порога, мы решаем все вместе собрать пазл.Марату кто-то давным давно подарил большой – картину Айвазовского "Море. Коктебель" 1853 года. Одну из моих любимых, кстати.И пока он отправляется на поиски пазла в свой кабинет, я ухожу на кухню, чтобы заварить на всех чай с имбирём и лимоном.Но когда возвращаюсь, Лу в гостиной по-прежнему одна, смотрит мультики по "Карусели".– Дым ещё не вернулся? – Спрашиваю удивлённо и малышка отрицательно качает головой, оторвавшись от просмотра лишь на мгновение.Понятно.Закинул подальше, уверенный, что это ему не пригодится. Теперь же ищет, пытаясь вспомнить, куда именно закинул.– Пойду, помогу ему найти. – Ставлю три кружки на журнальный столик и иду в кабинет.Захожу и первое, что вижу – Марат, копающийся в куче коробок, которыми плотно завалено пространство между потолком и шкафом.А второе – драцена.Стоит в углу, в красивом бежевом горшке, сильно увеличившаяся в размере. Неудивительно, конечно, столько лет прошло.Но...– Нашел! – Радостно произносит Дым, взмахивая коробкой с пазлом.– Ты не выкинул её. И не забросил, не позволив погибнуть. – Шёпотом оглашаю собственные мысли, смотрю прямо перед собой на растение и не свожу глаз.Дым пару минут молчит, а затем спрыгивает с табуретки и подходит ко мне.– Добросовестно соблюдаю график полива и с аккуратностью ювелира протираю листья влажной тряпочкой от пыли.Мне хочется его стукнуть за неприкрытую язвительность.И одновременно с этим обнять.Потому что на листьях, действительно, нет пыли, и драцена выглядит совершенно здоровой.Марат обходит меня и возвращается в гостиную, а я стою, смотрю на растение и улыбаюсь, как дурочка.