Однако он и сам нуждается в поддержке, внимании, любви и заботе.
***Стоит нам зайти в дом, как со второго этажа слышится быстрый топот маленьких ножек.Семицветик шмыгает носом и суетливо начинает вытирать лицо от слёз, но на винтажной лестнице уже появляется маленький вихрь в нежно-розовой пижамке с фиолетовыми осьминожками. Сбегает по ступенькам и останавливается прямо перед нами.Сначала внимательно смотрит на Женю, затем переводит взгляд на меня и, возможно, мне кажется, но в шоколадных глазках загорается враждебный огонёк. Несколько секунд она ещё смотрит на меня, а затем подбегает к брюнетке и обнимает её своими маленькими, слегка пухловатыми ручонками, утыкаясь в живот.– Мамочка, ты плакала? – Спрашивает, подняв голову, на что девушка ещё раз шмыгает носом и улыбается, качая головой.Опускается на приседки, нежно убирает несколько волосинок с лица дочери и произносит:– Нет, Лучик, это всё аллергия. Замучила уже меня.Девочка кивает и обнимает маму за шею. Женя поглаживает её по спине и прикрывает глаза, нервно сглатывая.Но через пару секунд Лу отстраняется и вопросительно-заинтересованно смотрит на меня. Враждебного, злого огонька в шоколадных глазах больше нет, лишь любопытство.Видимо, увидев красное, заплаканное лицо матери, она решила, что это я её обидел.Женя замечает пристальный взгляд дочери, направленный в мою сторону, и решает нас познакомить. Хотя по факту мы с Лучиком знакомы.Я играл с ней в "ку-ку", когда она ещё только начинала ползать, и малышка заливалась весёлым смехом.Любимой игрушкой у нее были мои волосы, которые ей очень нравилось растрепать, а затем начать выдёргивать. Прикосаясь пальчиками к моей щетине (чаще всего, чтобы ударить – бить меня ладошкой по лицу ей тоже нравилось), она также начинала смеяться.И именно у меня на руках она мгновенно, каким-то чудесным образом успокаивалась.Но я был в её жизни лишь первые три года, а последние два вообще не появлялся, поэтому навряд ли она меня помнит.– Оленька, познакомься, это...– Дым! – Вдруг радостно вскрикивает Лучик, и я невольно улыбаюсь. Всё-таки помнит.Подхожу ближе и тоже опускаюсь на приседки. Пожимаю крохотную ладошку, внимательно рассматривая малышку.От Жени у неё сердцевидная форма лица, милые румяные щёчки, длинющие ресницы и пухловатые губы – верхняя чуть меньше, чем нижняя.А вот шоколадные глаза, русый цвет волос и носик, — точь в точь, как у отца.– Привет, Лучик.– Привет. – Ещё плохо выговаривая "р", кивает Оля, а затем шепчет, чуть наклонившись ко мне:– А мама мне про тебя сказку рассказывала.Чего?Какую ещё сказку?Перевожу взгляд на брюнетку, но она лишь ещё сильнее краснеет и опускает глаза.– Лучик, иди к себе, нам с д... Дымом, – запнувшись, дрожащим голос девушка всё-таки называет мне по прозвищу, что сама же и придумала, – нужно поговорить.– О папе? – Лу вмиг грустнеет.У Семицветика начинает дрожать нижняя губа, она нервно сглатывает, сжимает губы в тонкую полоску и тихо, скупо произносит:– Да.Девочка кивает, опуская глаза, смотрит несколько секунд в пол, а затем поворачивает голову ко мне и грустно произносит:– Я тебе рисунок нарисую.И шлёпая босыми ногами по ступенькам лестницы, уходит обратно на второй этаж.Женя судорожно вздыхает и закрывает лицо ладонями. Не могу позволить случиться ещё одной истерике, поэтому в два счета оказываюсь рядом с ней, обнимаю за плечи и поднимаю.Веду в гостиную, попутно вспоминая планировку дома и где у них находится кухня.