"...Марат стоит на балконе, скрестив руки на груди и прикрыв глаза, а на подоконнике, в стеклянной пепельнице тлеет сигарета.Облокотившись плечом о дверной проем, смотрю на него– большого и сильного, но до жути уютного, всё сильнее напоминающего мне огромного плюшевого медведя, и слегка улыбаюсь.Однако не в силах упустить возможность обиженно надуваю щёки, хмурюсь и недовольно ворчу:– Сам, значит, уже минут двадцать на "холоде" торчишь, а мне и носа на балкон сунуть не разрешаешь.Слышу, как хмыкает, и подхожу к нему, обнимая, крепко прижимаясь к массивной, мускулистой спине. Потираюсь щекой, словно кошка, и, кажется, даже издаю нечто похожее на мурчание, блаженно закрыв глаза.– У меня иммунитет есть, в отличие от некоторых. – Беззлобно усмехнувшись, произносит Дым, накрывая своими ладонями мои, обвившие его торс.– Вообще-то у меня он тоже есть.– Ага, а кто из нас болеет шесть раз в год, стабильно сваливаясь с бронхитом раз в два месяца?– Бе бе бе. – Передразниваю и отстраняюсь, показывая язык.Он же лишь тяжело вздыхает, ведёт ближе к перилам, сам же становится сзади, поймав меня в кольцо крепких рук.Смотрю на высокий небоскрёб напротив, переливающийся тысячами огней, на ещё несколько таких же за ним и слева от него, на оживлённую трассу, утопающую в тёплом оранжевом свете из-за уличных фонарей и фар машин, находящуюся чуть правее.Марат начинает легонько покачивать меня в своих объятиях, словно ребёнка, и нежно целовать то в макушку, то в висок.Мы вместе уже четырнадцать дней.Через месяц будет три года, как мы знакомы.А у меня до сих пор мурашки от его прикосновений, порой против воли пробивающаяся широченная улыбка и игристый трепет меж рёбер.– Завтра заберём твои вещи, соберём стол и всё – сумасшедший переезд мы уже пережили. – Выдыхая, мечтательно произносит Юсупов.– Не совсем...– В смысле? – Слышу, как непонимающе хмурится.Ох, не скинул бы он меня сейчас с этого самого "ты только посмотри, какой потрясающий" балкона.– У нас недостаточно уютно. Ещё одно растение добавило бы...– Так мы же купили драцену!Тяжело вздыхаю, разворачиваюсь и преданно заглядываю ему в глаза, стараясь выглядеть как можно жалостливее.– Воть, а рапис и калатея идеально к ней пойдут и впишутся в интерьер!Наблюдаю за тем, как медленно увеличиваются его глаза.– Ты сейчас что-то на древнеэльфийском сказала?Закатываю глаза, встаю на цыпочки и обнимаю его за шею.– Ну, пожалуйста. Они не привередливы, не цветут, не очень большие, но на подоконнике не поместятся, а значит и не испортят его.Несколько секунд Дым хмуро смотрит на меня, поджав губы, и всё-таки соглашается.Улыбаюсь и целую его, ощущая уже такой родной и знакомый аромат сигарет..."Качаю головой и пытаюсь избавиться от воспоминания, из-за которого в горле появился ком, затрудняющий дыхание.– Знаешь что мне это всё напоминает? – Вдруг тихо спрашивает Марат, обращая внимание на себя.Поворачиваюсь к нему всем корпусом, готовая выслушать ответ.– Наши совместные вечера у меня на балконе.Я застываю на мгновение, не веря услышанному и собственным ушам, но, видимо, у судьбы действительно довольно извращенное чувство юмора и особая любовь к мучениям и пыткам.Тяжело вздыхаю, отхожу на шаг от перил и поднимаю голову к небу.На нём, словно на тёмном бархатном полотне, тысячами бриллиантов мерцают звёзды.– Я тоже то время вспомнила. – Всё-таки признаюсь. Тихо-тихо, одними губами, но такое чувство, будто бы стою голая на площади и меня вот-вот осудят за высшее преступление против человечества.Впервые за всё то время, что мы здесь стоим, он поворачивается ко мне.И просто молча смотрит.Нервно сглатываю, ощущая на себе его пристальным взгляд, и продолжаю смотреть на звёзды.Но через пару секунд не выдерживаю и признаюсь ещё кое в чём, что всплывает в памяти вслед за уже пробудившимися воспоминаниями.– Мне тогда всё казалось, что ты совершенно не уделяешь мне внимание, что тебя вечно нет рядом, что в приоритетах с первого по десятое место у тебя только работа, а меня даже в двадцатке нет.Грустно усмехаюсь, отматывая временную плёнку на десять лет назад и осознавая, какой же всё-таки дурочкой была.– Я, действительно, с раннего утра до позднего вечера пропадал в офисе. – Он пожимает плечами, на что я качаю головой.– Ты только начинал разбираться во всех тонкостях и подводных камнях бизнеса, в управлении компанией. Причём, сам, без чьей-либо помощи. Параллельно заканчивал ВУЗ и писал дипломную работу.Я же словно не замечала всего этого. А может быть, не хотела замечать.Требовала постоянного внимания, чтобы мы больше времени проводили вместе, раздражалась и злилась из-за того, что мы очень редко гуляем, никуда не ходим и ни с кем не видимся. Всё никак не могла понять, почему наши сверстники регулярно посещают вечеринки, веселятся и отдыхают, а мы вынуждены вести образ жизни закостенелых стариков.– Но даже с кучей всех этих дел, ты не возвращался позже полуночи, ни разу не оставшись ночевать в офисе; придумал традицию каждое воскресенье завтракать в нашем любимом кафе, а затем весь день проводить только вдвоём, и чтобы ни случилось соблюдал её. Ты старался, действительно старался.Сдержать печальную улыбку не удаётся и я поворачиваю голову к Дыму.Он пристально и серьёзно смотрит на меня, даже без намёка на лёгкую улыбку или ухмылку. Сосредоточенно и внимательно.– Не нужно делать из меня святого или какого-то идеального парня.Отрицательно качаю головой.– Я и не делаю. Безусловно, мы оба хороши. И оба, в равных долях виноваты. Я лишь сказала, что всё было не совсем так, как мне на тот момент казалось, и я была не права.Он хмурится, вроде бы, хочет что-то произнести, но в итоге лишь молча кивает, соглашаясь.Ещё несколько минут мы смотрим кто куда, будто намеренно не смотря друг на друга, а затем, сославшись на холодный ветер, прощаемся, желаем спокойной ночи и уходим каждый к себе.