Пару недель назад он предупредил, что у них с Маратом на кану важная сделка, и, возможно, придётся задерживаться в офисе до поздна.И он задерживался – возвращался домой ближе к полуночи, а несколько раз даже в половину первого.Но телефон у него всегда был включён, мы созванивались, он спрашивал про Олечку, про меня, говорил хотя бы примерно, когда будет. Выезжая из офиса, отправлял мне сообщение, и ещё одно на подъезде к посёлку. Знал же, что я всё равно не сплю, дожидаясь его, и волнуюсь.Сегодня же последний раз Дима выходил на связь в девять часов вечера – написал, что опять задержится, но постарается вернуться домой как можно скорее.И всё. Тишина.И Дым не отвечает.В голову навязчиво лезут самые плохие мысли, отбиваться от которых становится сложнее и сложнее, а страх, огненным шаром подкатывая к горлу, лишь осложняет ситуацию.Оттягиваю ворот свитера, прочищая горло и стараюсь держать себя в руках, но нервы накалены до предела – искрят, взрываются, рассыпаясь на тысячи мелких искр, и болезненно жалят, вызывая чесотку.Присаживаюсь на подлокотник дивана, закрываю глаза и глубоко вздыхаю.Успокойся, Женя. Тебе нельзя нервничать.Всё будет хорошо.Выдыхаю и открываю глаза, отбрасываю маниакальное желание продолжить чесать запястье.Вместо этого же включаю телефон и набираю Марата.Гудки тянутся один за одним, ещё сильнее натягивая нервы, и когда я уже готова в очередной раз услышать металлический голос автоответчика, вдруг слышу приглушённое хриплое:– Да?Вскакиваю, как от удара током. С губ невольно слетается то ли всхлип, то ли надрывный вдох, то ли всё вместе.– Семицветик, что случилось? – Мужской голос становится чётче, жёстче и бодрее.– Господи, Марат, что у вас с телефонами? Я который час ни до тебя, ни до Димы дозвониться не могу, места себе не нахожу. – Всё-таки всхлипывая произношу я и облегчённо выдыхаю, проводя ладонью по лицу.На несколько секунд воцаряется полнейшая тишина.– Прости, мой разрядился и сдох.– А Дима?– Его мобильник тоже сел. – Судорожно вздыхает, процедив сквозь зубы.– Дым, точно всё в порядке? У тебя голос какой-то странный... – Присаживаюсь на подлокотник, хмурясь и снова ощущая морозные снежинки страха, касающиеся позвоночника.– Всё в порядке, Жень. Просто злюсь, что ни один из нас не додумался тебе СМС-ку написать, чтобы ты не волновалась, тебе же нельзя.Вздыхаю.– Ладно, главное, что ничего не произошло. Вы долго там ещё будете? Второй час ночи...И снова тишина.– Я не знаю, Семицветик. Тут такой завал, возможно, даже до утра придётся провозиться.– До утра?!– Угу.На этот раз паузу беру уже я.То, что Дима вернётся только утром, всю ночь проведя в офисе, мне совсем не нравится.В районе солнечного сплетения плещется негодование, начинает бурлить злость и раздражение, подогреваясь на огне, и в мыслях уже проносится множество колких фраз, что так и норовят быть высказанными.Но я шумно выдыхаю и откладываю разбор полётов на потом – слишком устала.Сказывается насыщенный день, проведённый наедине с дочкой, – Оля сегодня была, мягко говоря, не в настроении, сразу же начинала плакать, только я от неё отходила, и требовала моего постоянного внимания. А полный нервов вечер высосал последние силы, окончательно опустошив меня и превратив в тряпичную куклу.Главное, что ничего не случилось.– Семицветик, ложись спать и не переживай, всё в порядке. – Ласково говорит Дым.– Хорошо. – Киваю, с каждой секундой сильнее и сильнее ощущая усталость, глухо пульсирующую по всему телу.Он желает мне сладких снов и отключается.Встаю и на ватных ногах, прижимая телефон к груди, иду обратно в спальню, изрядно вымотанная и физически, и эмоционально....Я просыпаюсь, когда солнечные лучи уже вовсю освещают комнату, с тяжёлой головой и вязким осадком на душе.Лу рядом нет, но сквозь приоткрытую дверь, я слышу весёлые голоса дочки и Марата, доносящиеся с первого этажа.Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, переваривая приснившееся.Это даже не сон – это обрывок воспоминаний, болезненно подробный и чёткий. И я понимаю, почему мне приснился именно он. Потому что вчера, перед тем, как пойти спать, я, пускай и слегка, всколыхнула память. Ну, а мозг всего лишь протранслировал то, о чём я размышляла.О том, что всё познаётся в сравнении.Когда мы с Дымом съехались и решили попробовать быть вместе, я не ожидала, что он столько времени будет проводить в офисе, что мы настолько редко будем видеться и что так мало времени будем проводить вместе.А смотря на своих однокурсников, каждые выходные посещающих вечеринки и клубы, посещающих кинотеатры, кафе, парки, катки и так далее, себя я ощущала запертой в башне бедной и несчастной Рапунцель.И, естественно, у нас начались ссоры.Я пыталась достучаться до Марата и добиться того, чтобы на первом месте у него была я, а не работа.Марат же пытался объяснить мне, что у компании сейчас трудные времена и ему нужно со всем этим разобраться.Но мы не слышали друг друга.Кричали, словно находились в разных комнатах и между нами была бетонная стена, и всё никак не могли докричаться.С каждым днём я сильнее и сильнее убеждалась в том, что бизнес ему важнее, чем я и наши отношения. А обида глубже пускала корни в моём сердце и застилала мне глаза.Я не замечала того, что не смотря на загруженность и полный хаос в делах компании, Марат никогда не возвращался домой позже одиннадцати и всегда ночевал дома, со мной.Я не замечала того, что каждое воскресенье было личным, только нашим днём.Я не замечала тех приятных мелочей, вроде приготовленного для меня завтрака, букета цветов без повода, билетов в кино на фильм, который я так хотела посмотреть. Да, на частный сеанс поздно вечером, но если так подумать, какая разница? Всё-таки мы вдвоём шли на просмотр долгожданной для меня кинокартины.Но я упорно сравнивала наши отношения с отношениями и жизнью своих однокурсников и друзей.Тяжело вздыхаю, усмехнувшись.Когда же мы начали встречаться с Димой, я в полной мере прочувствовала студенческую жизнь во всей своей красе, влилась в так сильно манящий меня ритм и уклад жизни своих сверстников.В клубах и на вечеринках меня хватало максимум на час-полтора. Громкая музыка давила на виски, вызывая ноющую головную боль, со своей обнаружившейся непереносимостью алкоголя прочувствовать весь кайф у меня не получалось, да и... не нашла я ничего такого ни в этих вечеринках, ни в походах в ночные клубы.А проводить вечер дома за просмотром телевизора, валяясь в обнимку дома, оказалось ничем не хуже прогулок в парке или походов в боулинг. В чём то даже лучше.Но, пожалуй, самое главное именно для меня – я поняла, как же ужасно засыпать одной.После рождения Лу, когда бизнес моего отца перешёл к Диме и они с Маратом начали сотрудничать, я часто ночевала одна. А порой оставалась одна и на несколько недель.Потому что Дима летал в командировки.Потому что ему нужно было сохранить связи, что были у моего отца, чтобы не потерять важных партнёров, убедив их в том, что он достойный компаньон.Потому что ему приходилось разбираться с кучей дел и решать кучу проблем.Абсолютно аналогичная ситуация.Вот только у меня на руках была ещё маленькая пятимесечная Оля.И, честное слово, не знаю, как бы я справилась, если бы не Дым.Он гулял с ней в обед, давая мне время на сон. Кормил её с бутылочки, укачивал, ездил с нами в клинику и всячески помогал мне, начиная от покупки лекарств и памперсов до стирки и приготовления ужина в те дни, когда Лу капризничала и совершенно не отпускала меня. Максимально помогал и поддерживал, насколько это было возможно, особенно в те дни, когда Дима уезжал в очередную командировку.