Глава вторая
У Жени непереносимость алкоголя. Даже пригубить бокал шампанского в честь праздника она всегда отказывается, ограничиваясь стаканом сока или же минеральной воды. Выпить бы ей сейчас не помешало, но так как нельзя, то я завариваю крепкий чёрный кофе и возвращаюсь в гостиную.Брюнетка сидит в кресле, забравшись в него с ногами, и уткнувшись подбородком в колени, смотрит прямо перед собой. Услышав, что я вернулся, она слабо поворачивает голову в мою сторону и благодарно кивает, когда я протягиваю ей фарфоровую чашку с дымящейся чёрной жидкостью. Обхватывает её ладонями и прикрывает на мгновение глаза, вдыхая насыщенный аромат кофе, что витает уже по всему дому.Сажусь напротив неё на диван, сгорбившись, упираясь локтями в колени и сцвепив пальцы в замок, и осторожно спрашиваю:– Как это произошло?Несколько минут Семицветик молчит, опустив взгляд в чашку, ногтем указательного пальца тихонько стуча по фарфору.– Вчера в три часа ночи мне позвонили и сказали, что он разбился на трассе. – Она нервно сглатывает, делает глубокий вдох и продолжает: – На большой скорости влетел в столб, причём так, что снёс тот.Димка влетел на большой скорости?У него было немало недостатков, некоторые из них и стали причиной прекращения нашего общения и превращения нас из "друзей и партнёров" в просто партнёров. Но на дороге Демидов всегда был предельно аккуратным и осторожным.Он за рулём с восемнадцати лет. И за двенадцать лет у него ни одного штрафа не было.Какое, блять, "на большой скорости снёс столб"?!
– Он же медленнее черепахи ездил...
– В полиции считают, что он просто заснул за рулём.
– А он мог? – Не знаю, не верится мне в эту версию.
– Я была в морге, Марат. Это он.Она смотрит на меня, не моргая и не дыша, а глаза блестят от вновь набежавших слёз.Бедная моя девочка, она до последнего верила и надеялась, что погиб не он.Смотрю на неё и не нахожу слов. Просто не представляю, что на это можно ответить.Я двенадцать лет в бизнесе. За эти годы я провёл столько переговоров, заключил столько сделок, что самому порой не верится. Мне удавалось подписывать договора даже с теми компаниями, с которыми, как казалось, шансов и быть не может. Я умею убеждать, умею влиять на людей, и язык у меня подвешен.Но сейчас я просто теряюсь.Девушка всхлипывает, сильнее натягивая рукава кардигана, сжимая их в кулаки.Понимаю, что ещё чуть-чуть и начнётся истерика, и приступаю к единственному проверенному методу, что никогда меня не подводил – к анализу."...вчера в три часа ночи...""...разбился на трассе..." "...на большой скорости влетел в столб..""...снёс тот.."Вчера, три часа ночи, трасса...Стоп.– А что он делал ночью на трассе?Женя шмыгает носом, вытирает локтем лицо и отвечает, нахмурившись:– Он ездил в Москву на три дня по работе. Вроде бы, на какие-то важные переговоры. Ещё позвонил мне в двенадцать, я как раз спать собиралась, радостный такой, довольный. Обещал приехать и всё рассказать.На переговоры в Москву?На пару минут я выпадаю из реальности, переставая слышать то, что говорит брюнетка, цепляясь именно за эту поездку.Зачем же ты поехал в столицу, Дима? На какие ещё переговоры?Неужели решил переиграть меня?– Марат.Вскидываюсь, поднимая глаза на девушку.– Что?– Завтра похороны, я спросила, будешь ли ты на них.– Конечно буду, что за вопросы?– Просто... – Семицветик опускает голову, начиная нервно перебирать край кардигана. – Вы как два года назад перестали сотрудничать, так и не общались больше. Я и подумала...Тяжело вздыхаю, встаю с дивана и подхожу к ней. Чуть наклоняюсь, чтобы обнять и прижать к себе.– Хоть мы и перестали быть партнёрами по бизнесу, но он был моим другом.Я говорю чистую правду.Димка действительно был моим другом.Вот только перестал им быть задолго до своей смерти... но брюнетке об этом знать совсем не нужно.– Спасибо. – Произносит девушка и, кажется, грустно улыбается. Проходит несколько секунд и она тихо-тихо добавляет, словно если кто-то услышит, то нас тут же поведут на эшафот: – Спасибо, что ты всегда рядом, Дым.– Не за что, Семицветик. Куда же я от тебя денусь. – Усмехаюсь, поглаживая её по спине, но в наступившей тишине чувствую непрекрытое, осязаемое напряжение.Молчание становится неловким, но спасает нас топот Лучика на втором этаже.Отхожу от девушки, возвращаясь на диван, и через мгновение в гостиную вбегает кудрявый вихрь с альбомным листом в руках. Она мельком смотрит на маму и подбегает ко мне, протягивая рисунок.– Это тебе.Улыбка у неё такая же, как у матери.Беру листок в руки и внимательно рассматриваю то, что нарисовала малышка.Тёмно-фиолетовый дракон с зелёными глазами рядом с серой башней, а на заднем фоне горы, за которыми скрывается ярко-оранжевый диск солнца, и малиново-жёлтое небо.– Очень красиво. – Не знаю, как рисуют четырёхлетние дети, но у Лу явно есть способности.Раскрашено всё аккуратно, за линии она не заходила (кое-где, конечно, есть небольшие погрешности, но они едва заметны), дракон изображён вполне реалистично, пасть и лапы прорисованы детально – не забыты ни когти, ни ноздри, ни ровная линия рта, а глаза не просто "точечки" – есть зрачок, есть радужка. Конечно, видно, что рисовал ребёнок, но рисовал определённо стараясь.– Дракон это я? – Спрашиваю, и Оля положительно кивает.– А почему дракон? – Улыбаюсь, смотря на довольного похвалой ребёнка, но замечаю, как смущённо опустила взгляд Женя, и щурюсь.Что-то здесь нечисто.– В сказке, что мне мама читала, ты дракон. – Отвечает Лучик.Да что за сказка то?Но задать вопрос мне не даёт Женя.У малышки, оказывается, занятия по скайпу с учителем английского.– А ты придёшь ещё? – Спрашивает Оля и я киваю.– Приду.Теперь у меня нет оснований для того, чтобы не появляться в их жизни.Даже наоборот – я чувствую, что должен быть рядом в такое тяжёлое время.***Во время похорон Семицветик ни проронила и слезы. Стояла едва дыша, бледная, словно сама смерть, и не сводила глаз с гроба. Я же находился всего в сантиметре от неё, готовясь чуть что оказаться рядом. Но, к счастью, мои опасения не подтвердились.