***Женя возвращается примерно через полтора часа и находит меня на кухне, у плиты, за приготовлением травяного чая. Посильнее натянув рукава велюровой толстовки прислоняется виском к дверному косяку, устало, совсем едва заметно улыбнувшись, и наблюдает за мной.– Как ты? – Спрашиваю, обернувшись на мгновение, и засыпаю сухие цветки в чашки, заливая их крутым кипятком.– Разбита. Подавлена. – Нервно усмехается, пожав плечами, и обнимает себя. – Если хочешь, можем поговорить об этом? Я всегда готов тебя выслушать. – Предлагаю совершенно искренне, и стараясь говорить как можно мягче. Хотя и ловлю себя на мысли, что говорю типичными фразами психолога.Брюнетка ещё раз пожимает плечами, не высказывая ни согласия, ни несогласия. Но через пару секунд всё же робко кивает.– Только давай на веранде посидим? Там небо такое звёздное и луна полная.– Хорошо. – Соглашаюсь, не сдержав лёгкой улыбки. Всё-таки, творческие люди – особенные.Семицветик всегда подмечала такие вещи – полная луна, особенный аромат, появляющийся на улице с приходом вечера, яркий, пылающий закат или нежный, воздушный рассвет. Причём, она не просто их замечала, а восхищалась ими, словно ребёнок, в первый раз увидевший.Мне же нравилась в ней эта черта.Ведь сам я, как и многие другие, отношусь к таким вещам гораздо спокойнее, в какой-то степени даже с безразличием. Ну, закат и закат. Рассвет и рассвет. Совершенно обыденные же вещи.А она может часами зачарованно любоваться, с таким искренним и живым блеском в глазах, что остаётся только поражаться.Но ещё, я точно знаю, что именно в такие моменты к ней приходит (приходило, по крайней мере) вдохновение. Возможно, в этом дело – в окрылении, приходящем после созерцания звёзд или же красивого пейзажа.Прихватив тёплые куртки и пледы, мы выходим на веранду. Садимся за небольшой, круглый стол и поставив горячие чашки на стеклянную поверхность, кутаемся в куртки, накрывая ноги пледами. Сквозь темно-изумрудные листья дикого винограда, что обвил и белоснежную балюстраду, и пару колонн, на нас падает серебряный свет луны. Она находится уже высоко-высоко в небе, освещая всю территорию комплекса и создавая причудливые тени. А рядом с ней, словно подмигивая, мерцают миллиарды звёзд.Возвращаю всё своё внимание к Жени, что крутит и вертит бедную чашку у себя в ладонях, опустив взгляд, не решаясь начать.Внимательно смотрю на неё, терпеливо ожидая, ведь понимаю, что нужно дать время собраться с мыслями и силами.Наконец, шумно вздохнув, на выдохе она произносит:– Я виновата.Это не совсем то, что, я предполагал, она может сказать.Но осознавая, что ей нужно высказаться, вкрадчиво спрашиваю:– В чём?– В том, что столько лет врала и делала его несчастным.– Чего?Брюнетка мнёт от волнения губы и слегка постукивает ногтем по фарфору. – Я же начала с ним встречаться только, чтобы тебя забыть. Замираю, подавляя в себе тяжёлый вздох.В самом начале, когда только узнал о том, что они вместе, я именно так и думал. И упорно отказывался верить в то, что между ними есть взаимные чувства.Но вскоре я запретил себе даже допускать подобные мысли, ведь ничего, кроме мучительной надежды, терзающей душу, они мне не приносили.– ... думала: "и тебя из памяти сотру, и его счастливым сделаю". – Грустно улыбается. – И первое время всё и вправду было хорошо – Димка аж светился весь, а я уже не думала целыми днями и ночами напролёт только о тебе.Женя замолкает и над нами повисает остро ощущаемое чёрное облако смога. Оно давит таким колким