но , что вот-вот должно раздаться, и оседает тяжёлой пылью на лёгких, вызывая раздражение в горле и желание прокашляться. – Прошло каких-то два-три месяца и всё изменилось. Он начал жутко ревновать меня, стал нервным, раздражённым, повышать на меня голос вошло у него в привычку. А в один прекрасный вечер, после нашей ссоры, остыв, он вдруг и вовсе тихо сказал: "ты любишь его". Я попыталась отрицать, но мы оба понимали, что это бессмысленно.Невольно напрягаюсь, потому что она касается темы, затрагивать которую я совершенно не собирался.Да, она всегда царила между нами – невидимая, но чётко осязаемая. Однако мы очень умело игнорировали её, делая вид, что ничего не замечаем.Почему?Потому что знали, что всего лишь один разговор станет той самой точкой невозврата после которой играть в друзей мы уже не сможем.Разойтись, оборвав все контакты и навсегда потерявшись друг для друга, не мог ни один из нас.Впрочем, как и сделать шаг навстречу друг другу. Женя – из-за семьи. Я из-за того, что понимал – если шагну, то потеряю её.Вот и жили, остро ощущая грань, за которую ни в коем случае не стоит заходить.Но сейчас она, видимо, настолько опечалена, что боль и горечь разрушающей волной смыли все грани.– Он знал, что дорог и важен мне, знал, что я люблю его. Но как друга, не как мужчину. – Брюнетка поднимает голову и смотрит прямо в глаза."Не как тебя" – читаю по взгляду и по дрогнувшим губам.Выпрямляюсь и сжимаю ладони в кулаки. Однако глаз не отвожу, отвечая таким же прямым взглядом.– Зачем же вы тогда столько лет были вместе? – Голос вдруг становится хриплым и шелестящим, будто ветер, играющий с сухой листвой.Семицветик нервно сглатывает, пожимает плечами, а уголки её губ подрагивают и приподнимаются в кривой улыбке.– Я порывалась уйти от него несколько раз, но он не отпускал меня. Ему было больно жить со мной и знать о том, что я люблю другого. Но жить без меня, казалось, ему было ещё больнее и невыносимее. – Шмыгает носом, а в платиновых глазах застывают слёзы. – Потом на нас столько всего свалилось – сначала смерть его родителей, потом моего папы, потом приступы ларингита у Лу, чуть ли не каждый месяц, а потом.. – запинается, поджимая губы, и судорожно вздохнув продолжает, так и не сказав, что "потом". – Тяжёлые времена каждый раз сближали нас. Мы поддерживали друг друга, забывали о том, кто там кого любит и просто были рядом, стараясь хотя бы как-то помочь.Киваю, потому что и сам замечал это.Не понимал и даже завидовал, наверное, а может и ревновал, но в моменты горечи они словно становились единым целым.– Да и привыкли мы, привязались друг к другу за столько лет. Я действительно уже не могла представить своей жизни без него, хотя и понимала, что уйти, перестав мучить и себя, и его – будет правильнее.Брюнетка снова шмыгает носом.Подвигаюсь ближе к ней, беру за руку, сжимая тонкую, миниатюрную ладонь в своей, и произношу, заглядывая в блестящие от слёз глаза.– Оставаться с тобой, тем самым терзаяя себя, было и его решением тоже. Поэтому не взваливай всю вину лишь на свои плечи.Женя вздыхает.– Да и Дима был далеко не невинным ангелом, за ним столько грехов водится, что..– Марат!Качаю головой.Знаю, что про покойников либо хорошо, либо ничего, но делать из него святошу ни за что не буду.Хотя бы потому, что знаю, что у этого святого нимб то и дело съезжал из-за рогов.Однако вслух говорю совершенно противоположное:– Постарайся простить и себя, и его."Тебе ли об этом говорить, Марат?" – Едко подмечает совесть, но я не обращаю на неё внимания.Да, собственному, только что данному совету я не следую.Но пусть хотя бы у Жени на душе будет легко и светло. Не хочу, чтобы она тоже варилась в котле обиды, сжигая себя.– Я попытаюсь. – Слегка улыбается, а затем вдруг поддаётся вперёд и обнимает меня за шею, шепчет: – Спасибо.Теряюсь всего на секунду, но быстро прихожу в себя и обнимаю её в ответ, вдыхая сладкий аромат яблок.– Не за что.Не хочу расцеплять кольцо рук.Не хочу отпускать её.Но понимаю, что объятия непозволительно затягиваются.Мы отстраняемся друг от друга и Женя чуть отодвигается, склонившись над чашкой.Покраснела. Точно покраснела.Улыбаюсь и произношу:– Допивай и пошли спать. День выдался тяжёлым, тебе нужно выспаться и отдохнуть.Семицветик согласно кивает и допивает оставшийся чай.