***
– Жень, а чем занимался Дима последнее время? – Мы сидим в гостиной, я на диване, Семицветик напротив меня в кресле, а на улице продолжает бесноваться непогода.
Мне нужно узнать, чем на самом деле дышал всё это время мой "друг".
И знает ли об этом брюнетка.
И... знает ли она почему мы с ним перестали быть даже партнёрами.
Хотя навряд ли.
Тогда бы она не позвонила мне позавчера. И уж тем более не общалась бы со мной, словно и не было этих двух лет пропасти.
– Я точно не знаю. Вы как перестали партнёрами быть, у него проблемы с бизнесом начались, но он не рассказывал мне ничего толком. А совсем недавно всё, вроде бы, наладилось.
Наладилось, значит...
– Жень.
Есть ещё один вопрос, который не даёт мне покоя.
– М?
– Ты обижена на меня из-за того, что Дима перестал быть моим партнёром по бизнесу? Только честно.
Мне важно это знать.
Несколько минут она молча смотрит мне прямо в глаза, а затем наконец отвечает.
– Нет. – Отрицательно качает головой и опустив взгляд, заправляет прядь волос за ухо. – Я обижалась на тебя первое время, но не из-за этого. В конце концов, наши отцы тоже были партнёрами, а затем каждый пошёл своей дорогой.
Да. Только наши отцы остались друзьями.
И всегда ими действительно были.
– А из-за чего тогда?
– Ты просто вдруг резко пропал. Перестал приезжать, не отвечал на мои звонки и сообщения. Дима сказал, что вы поссорились, попросил не общаться больше с тобой, но почему поссорились, что между вами случилось, ничего не объяснил. И ты, будто бы в воду канул.
– Прости, Семицветик. – Тяжело вздыхаю, откидываюсь на спинку дивана и прикрываю глаза, массируя переносицу.
– Не объяснишь?
Качаю головой.
– Не могу, Жень. Есть вещи, которые тебе лучше не знать.
– Серьёзно? – Усмехается. И злится.
– Да. – Открываю глаза и серьёзно смотрю на девушку.
Она недовольно сжимает губы в тонкую полоску, взгляд вспыхивает злым огоньком, но брюнетка ничего не говорит. С минуту смотрит на меня, а затем устало вздыхает.
– Пусть так.
Через пол часа я уезжаю, перед уходом напомнив Жене о том, что она может звонить мне в любое время.
По дороге домой думаю над тем, что делать дальше, но голова просто трещит по швам.
Семицветик не знает. Вообще ни о чем не знает. Димка скрывал от неё всё, и самое паршивое то, что срывать розовые очки и разбивать в них стёкла придется мне.
И я пока что понятия не имею, как это сделать так, чтобы остаться в её жизни и жизни Лучика.
Глава четвёртая
Женя.Серо-сизые облака медленно плывут по иссиня-чёрному небу на запад, а справа, на востоке уже виднеется светлая, молочно-голубая дымка. Я стою на балконе, подняв голову и, словно болванчик, смотрю из стороны в сторону. То на тихо уходящую ночь, что на цыпочках крадётся к порогу, то на рыжий, огненный рассвет, врывающийся в новый день с ноги выбивая входную дверь.Прохладный ветер приятно обдувает с ног до головы, обдавая утренней свежестью, и будто бы помогает дышать. Несколько раз за эту ночь мне действительно нужна была помощь даже в таком, казалось бы, элементарном процессе, как дыхание. Слишком сильно душили слёзы, канатной верёвкой обвиваясь вокруг шеи. Слишком сильно хотелось кричать что есть силы, но сзади, в комнате спала Лу, поэтому приходилось лишь беззвучно сипеть в ладонь, захлебываясь и задыхаясь. А горло сковывало всё сильнее и в какой-то момент мне даже сделать вдох удалось с трудом.Крепче обхватываю перила ладонями и прикрываю глаза, глубоко вздыхая.Слезы уже тут как тут – опаляют глаза и горячими ручейками бегут по щекам. Начинаю вытирать их ладонями, шмыгаю носом, сглатывая появившийся в горле ком, и пытаюсь дышать полной грудью, чтобы успокоиться.Нужно занять себя чем-то. Отвлечься. Мне нельзя больше плакать.Оля – тот ещё жаворонок, и ей ничего не стоит проснуться в пять утра, а я не хотела бы, чтобы она, проснувшись, увидела меня с опухшим и заплаканным лицом. Ещё раз делаю глубокий вдох, шмыгаю носом и бросив взгляд на, начинающий полыхать, рассвет, ухожу с балкона.Лучик спит, морской звёздочкой раскинувшись на постели, и слегка улыбается во сне. Смотрю на неё и невольно улыбаюсь в ответ, не в силах отвести глаз. Моё солнышко.Она очень похожа на Диму. И очень похожа на меня.Тот чудесный случай, когда никто не может точно сказать, на кого больше похож ребёнок: на маму или на папу. Такое чувство, будто бы природа решила проявить педантичность и перфекционизм по полной и равномерно распределила по частички от мамы и по частички от папы.На носочках подхожу к кровати и опускаюсь на приседки. Аккуратно, едва касаясь, провожу ладонью по светловолосой головке и чувствую, как по сердцу разливается горький мёд.Я должна быть сильной. Должна продолжать жить. У меня нет опции "поставить жизнь на паузу", забравшись в ореховую скорлупу на полтора месяца и спрятавшись в ней от всего мира. Потому что во мне нуждается вот это солнечное чудо, и именно ради него я просто не имею права сломаться.Лу начинает ворочаться и я поднимаюсь, тихонько покидая комнату.Спускаюсь на первый этаж, в гостиную и первое, на что падает глаз – раскрытый на диване фотоальбом.Подхожу ближе и всматриваюсь в черно-белый снимок.Юсупов.Стоит в белой рубашке, с закатанными до локтя рукавами, спрятав руки в карманы чёрных брюк, а вокруг шеи небрежно накинута растегнутая бабочка. И смотрит на меня с лукавым прищуром и ухмылкой.У него волосы темнее ночи с идеальным рядом справа и зачесаны назад. Глаза цвета коньяка и на радужке левого родинка, похожая на аккуратную точку. Пухлые губы, ещё одна точка-родинка в носогубной ямочке, и прямой, орлиный нос с горбинкой. А на лице всегда лёгкая щетина. И это не мужчина. Это змей-искуситель в человеческом обличье.Судорожно вздыхаю и чувствую мятный сигаретный запах, смешанный с терпкими нотками одеколона.Это его вечный, неизменный аромат – мяты, сигарет и чего-то ещё, едва слышного.И именно поэтому Дым.Закрываю альбом и убираю его в шкаф.С обратной стороны снимка чёрными, въедливыми чернилами моей рукой написано несколько строчек и я помню их наизусть."А если ты приходишь всякий раз в другое время, я не знаю, к какому часу готовить свое сердце..." [1].И точно такой же снимок, с точно такой же надписью с обратной стороны есть и у Марата.По крайней мере, был.[1] – цитата из "Маленького принца".