- Так вы были расписаны всё это время?
- Ну да, а вы что в паспорт не посмотрели?
- А зачем мне к ней в паспорт заглядывать, у меня и в мыслях такого не было.
- Прошу прощения, - отвлекает нас медсестра. - Кем вы приходитесь роженице?
- Я мать, а это её муж, они давно расписаны, как оказывается, - говорит Юлькина мамка.
- Но пройти может только один, извините, но у нас такие правила, ничего не могу поделать. Решайте, кто идёт, - смотрит на нас медсестра.
- Идите вы, я тут подожду, - говорю я.
- С ума сошёл, а если ты сбежишь? Кроме того она тебя рада будет видеть, куда больше чем меня, - улыбается она. - Заодно и помиритесь. А я тут внизу посижу. Чуть что, сразу звони мне на телефон.
- Окей, - говорю я.
Забегаю в аптечный кисок и покупаю костюм из прозрачной синей марли. Там костюмы такие продаются, чтобы инфекцию не занести и вообще не мусорить. Роддом, как-никак. Одеваюсь в него с ног до головы и захожу в лиф. Пока лифт поднимается на нужный этаж, я думаю над тем, что ей скажу? Честно говоря, я никогда на родах не был, наверно надо было заранее выпить для храбрости.
Лифт останавливается, и я выхожу на нужном этаже. Здесь тихо-тихо и чисто-чисто, на стенах какие-то рисунки успокаивающие: зверята и растения из советских мультиков. Прохожу по коридору и вижу одинокий стол медсестры.
- Здравствуйте, - подхожу я к ней. - Мне нужно к Юле... Зотовой.
- Т-ч-ч-ч, - говорит она, - не шумите.
И тут я слышу чей-то протяжный стон. Голос вроде Юлькин, а вроде и не Юлькин, какой-то он нечеловеческий.
- Юлия Зотова в девятом, это прямо и налево.
- Спасибо, - киваю я и направляюсь к двери.
Стучу негромко.
- Да, да, - голос Юлечки, как же я обожаю её голос. Вытираю лицо ладошкой, убираю респираторную маску от костюма, аккуратно отрываю дверь и захожу в комнату.
Поднимаю глаза и смотрю на неё. Юлька совсем не изменилась, от неё, как прежде струится яркий свет. Только теперь она в каком-то дурацком свитере и колготках на голое тело, с огромным пузом. А сидит она почему-то, на надувном резиновом шаре. Девушка на шаре.
- Ты-ы-ы-ы? - не знаю чего в её голосе больше, радости или удивления.
- Ага, - киваю я.
- Я так ждала тебя, так ждала, я знала, что ты придёшь, - на глазах у неё выступают слёзы.
- Прости меня.
- Это ты меня прости, я так люблю тебя, думала, что смогу без тебя, но я не могу, а-а-а-а! - внезапно начинает кричать она и глубоко дышит. А я пугаюсь, не понимая до конца, что случилось. Я похожу к ней и беру её за руку.
- Держись, держись, тужься, тужься, - говорю я как в фильмах.
- Ты дурак, что ли, - сквозь зубы цедит она. - Нельзя тужиться. У меня открытия нет.
- Чего нет?
- Открытия. А-а-а-а-а-а! - мне кажется, на этот крик должна была сбежаться вся больница, но к нам никто не приходит. Всем как будто пофиг, что у меня жена рожает.
- Позвать кого-нибудь?
- Да кого ты позовёшь? Тут посиди, со мной. - Смотрит на меня своими несчастными глазками. - Не бросай меня. Мне тут так тяжко одной ещё и больно постоянно. А-а-а-а-а! Да что ж такое?! Должно уже пройти.
- А часто оно у тебя? Схватки?
- Раз в четыре минуты. Каждый дурацкие четыре минуты. Сначала пореже было, я уже думала домой ехать, рано ещё мне в роддом, а потом участилось. У меня всего три минуты на то, чтобы передохнуть. Но в это время надо дышать правильно и на этом шаре сидеть.
Держу её за руку и помогаю качаться.
- А зачем? - Спрашиваю я.
- Чтобы раскрытие началось. А-а-а-а-й! А-а-а-а-ай! Да что же никак не отпускает?!
Через полчаса к нам заходит врач и уводит Юльку на осмотр. А я хожу по комнате туда-сюда как дикий зверь в клетке. Выглядываю в окно, а там надписи: «Светка, спасибо за сыночка», «Вика, спасибо за наше сокровище».
И тут я понимаю, что там не хватает надписи: «Юлька, спасибо за чудо».
Через минуту её приводят, а она опять спешит сесть на это шар, чтобы качаться.
- Лежать нельзя, стоять больно, сидеть надо на шаре, - объясняет она мне.
- А куда тебя водили? - спрашиваю.
- Раскрытие смотреть, - хлопает она ресницами. - А раскрытия нет, четыре часа я здесь, а оно единица.
- А сколько надо?
- Надо десять, ну хотя бы семь, чтобы они пузырь вскрыть могли.
Меня уже слегка трясёт от всей этой информации.
- Что за пузырь? - говорю.
- Денис, любимый, давай уедем домой, забери меня отсюда.
- А как же роды? - говорю.
- Я не хочу больше рожать, я передумала, - встаёт она и тут же садится назад. - Аа-а-а-а-а-а, чёрт как же больно, как больно, как будто из тебя все жилы вытягивают!
- Терпи, терпи, - уговариваю я её и по руке глажу.
- Денис? - мори она мне в глаза. - У тебя есть пистолет?
- А зачем тебе?
- Дай мне, я застрелюсь, не хочу больше рожать. Да что же так больно!? А-а-а-а-а! А-а-а-а! А-а-а-а!