– Кто последний? – спрашивает он.
– Я, – стыдливо поднимаю пальчик вверх и виновато улыбаюсь.
«Простите, но мне реально нужно в туалет, я так и не сходила. Я больше не буду там закрываться надолго».
Ко мне подходит Денис и за локоток вытягивает меня из очереди.
– Там в эконом классе есть туалет, туда можно сходить.
А все на нас смотрят и кажется даже подхихикивают. Кошусь на Дениса, а ему хоть бы что, ноль внимания на окружающих. Везёт же некоторым, и почему мне так стыдно.
Заходу в туалет и первым делом меняю прокладку, туда столько уже натекло. Снова смотрю на себя в зеркало и поправляю мейк. Уже думаю выходить, когда вспоминаю, что так и не сходила. Дважды была в туалете и так ни разу не пописала. Что со мной происходит?
Стук в дверь. Опять меня отвлекают, надо не забыть чего я сюда зашла, а то сейчас в туалет вообще не хочется, а как выйду – захочется. Это как-то связанно с тем, что я перестала таблетки принимать. Надо врачу показаться, не хочу, чтобы начались проблемы.
– Сейчас, – говорю.
«Даже пописать не дадут». Приходится тужиться, ещё и самолёт трясёт, весь настрой сбивает. И сердце колотит, как о больнице вспомню. Не дай Бог ещё раз туда попасть.
«Юлечка, ну ты чего, успокойся, успокойся». И ладно бы я просто волновалась, со мной такое постоянно, но я же пописать не могу нормально.
Опять стук в дверь:
– Вы там ещё долго… – Господи как же тяжело в туалет ходить в этих самолётах. Ещё и ушки заложило и не писается.
– Сейчас, дайте мне ещё одну минутку. – «Мне сосредоточиться надо». Опускаю глаза вниз и смотрю на себя. Там внизу сковало, хоть выдавливать из себя.
«Тужься, тужься», с улыбкой вспоминаю я.
– Пись-пись-пись-пись, давай Юлечка, – вспоминаю я слова мамочки. Когда я была маленькой, мне это помогало, значит и сейчас помочь должно. Но сейчас я слишком волнуюсь. И чего я так разволновалась?
Опять стук в дверь:
– Можно быстрее уже. – Тихий, спокойный голос, но как же он настрой весь рушит. Я сейчас расплачусь. Не могу поссать и всё тут, а если у меня мочевой пузырь лопнет. Мне надо нервы лечить, чтобы не волноваться постоянно. Ну или в памперсах ходить – когда захотела, тогда и сходила.
– П-с-с-с-с-пс-пс-пс-пс. П-с-с-с-с-пс-пс-пс-пс, – чувствую как там внизу всё расслабляется, отпускает спазм и мне, наконец, хорошо-хорошо.
– Полминуты, – произношу я смелее и громче.
Снова смотрю в зеркало, поправляю на себе юбочку, зачем-то подкрашиваю губки и выхожу.
В дверях меня буквально сверлит глазами рассерженный пассажир. Готовится сказать гадость, но видит меня и смягчается.
– Чего так долго, – на инерции произносит он.
– Простите, – мило улыбаюсь я, а он улыбается мне в ответ.
– Да ничего, – проскальзывает мимо меня в туалет.
А я возвращаюсь к Денису. Он где-то раздобыл бутылку минеральной воды без газа и протягивает её мне.
– А как ты догадался, что я захочу пить, – улыбаюсь я, беру бутылочку и припадаю губами к горлышку.
– Ты давно не пила, – спокойно отвечает он.
– Спасибо, – шепчу я, напившись. – Ты такой внимательный.
– А ты так красиво пьёшь, – улыбается глядя на меня Денис. Поправляет локон на моём лице. – Тебе бы в рекламе сниматься кока-колы, как ты пьёшь водичку из банки, а потом говоришь «А-а-а-ах», своим сексуальным тоном.
Откручиваю крышечку и делаю ещё глоток воды, а постом произношу:
– А-а-ах, – слишком эротично получается.
– Моя ж ты бубочка, – прижимается ко мне Денис. Мы трёмся носиками и целуемся, едва соприкасаюсь губами.
– А я ещё хотел не брать тебя на работу, если бы ты тогда ушла, я бы наверное от тоски умер.
– Почему? – хлопаю ресничками я.
– А зачем жить, зная, что где-то в этом мире есть такая красотка, и мне с ней ничего не светит, – он нежно целует меня носик.
– А почему ты сразу мне не сказал, зачем оттолкнул меня, ещё и накричал.
– Я боялся, – мурлычет Денис. – Боялся перед тобой открыться, боялся, что ты меня отвергнешь.
– Но ты же открылся, и видишь, я с тобой и никуда от тебя не денусь, всё в порядке, – хлопаю ресничками я.
– Ты сделала первый шаг.
А я как вспомню это совещание, меня бросает в краску, и что меня надоумило тогда снять перед ним трусики. Чёрт, я опять возбуждаюсь.
Прижимаюсь к нему, глажу его по волосам и шепчу на ушко.
– Давай не сейчас, а то я опять возбуждаюсь.
– Давай, – отвечает он. – У нас ещё целая жизнь впереди. Успеем натрахаться.
– Ну-у-у, опять ты своим матом всё испортил. С чего это ты материться стал?
– А что я такого сказал? – Как ни в чём не бывало удивляется Денис.
– Надо говорить: «Заниматься любовью», а не трахаться, – поправляю я его.
– А-а-ах это, – смеётся он. – Юлечка, какое же ты золотко.
– Я знаю, – надуваю губки я. – Жаль только никто не ценит.
– Как никто, а я? – отвечает Денис и в эту секунду у меня опять закладывает ушки. На центр выходит стюардесса и делает объявление:
– Мы прибываем в аэропорт Домодедово, спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании… – дальше я уже не слышу, я открываю ротик, как меня учили против закладывания ушей. А Денис сидит рядом, держит меня за руку и гладит по тыльной стороне ладошки.
Самолёт приземляется очень быстро, и вот уже звучат аплодисменты в честь пилотов доставивших нас без происшествий. Я всегда первой начинаю хлопать и хлопаю громче всех, я уже говорила, что боюсь летать.
Из аэропорта мы едем на такси, какой-то знакомый Дениса подвозит нас на своём Лэнд Крузере. Мы сидим на заднем сидении, а Денис меня обнимает и согревает теплом своего тела, пока машина несётся по ночной автостраде.
На улице стоит глубокая ночь и небо звёздное-звёздное, обычно я в такое время уже сплю. Денис сидит рядом и не шелохнётся, и глаза у него не слипаются. Как будто он в дозоре или на посту. Тихо играет магнитола. Звучит старая, знакомая песня, только я не могу разобрать какая.
– Можешь сделать погромче, – обращается Денис к водителю.
– Да не вопрос, – отвечает тот и крутит ручку громкости.
Машина трясёт на выбоинах, а я наконец могу разобрать слова той песни:
«О-о-о-о, ла-ла-ла-ла-ла, зеленоглазое такси, о-о-о-о, ла-ла-ла-ла-ла, притормози, притормози». Покрепче прижимаюсь к Денису, засыпаю на его плече.
========== Глава 31 ==========
Просыпаюсь уже на рассвете. В салоне тихо-тихо, тёмно-зелёным светится магнитола и небо уже начало сереть. Широко открываю глаза и пытаюсь осмотреться.
– Мы уже приехали, – шепотом спрашиваю Дениса.
– Ты чего не спишь? – улыбается он. – Чучундра, спи давай.
«Вот специально залезу в Википедию и гляну кто такая эта Чучундра. Чем я на неё так похожа?»
– Подъезжаем, – слышу голос водителя, и чувствую, как Денис выпутывается из моих жарких объятий. А я зажмуриваюсь и так не хочу открывать глаза, ровно до того момента, как открывается дверь и в салон заходит прохладный подмосковный воздух.
– Приехали, – говорит Денис, и я моментально начинаю дрожать. Я продрогла за каких-то пару секунд, и у меня зуб на зуб не попадает.
Денис забирает из багажника наши вещи, жмёт руку водителю, и меня, как маленькую, ведёт к калитке в каменном заборе, поросшем виноградником.
Он нажимает на кнопку возле ручки, и я слышу едва различимый звонок где-то там вдали. Больше он не звонит, а просто стоит и ждёт. Я краешком вижу в щель калитки, как там загорелся свет, и кто-то в шлёпанцах выходит нас встречать.
Открывается дверь и на нас смотрит симпатичная женщина лет тридцати в тёплом домашнем халате. Она заспанная и постоянно трёт глаза.
– Ты чего трезвонишь, не мог на телефон позвонить, – но тут замечает меня и улыбается. – Приветик. – Здоровается она со мной.
– Привет, – улыбаюсь и я ей.
Денис на секунду замирает, а после представляет нас друг другу:
– Моя сестра, Вера, – показывает он на неё, а после указывает в мою сторону. – А это Юленька.
– Очень приятно, Юленька, – улыбается его сестра и на меня смотрит. – Надолго к нам.