- Ну не хороший уж точно, - отвечаю я.
В общем вместо рыбалки мы просто едем на дайвинг, хотя называется это рыбалкой. Ну как называется, так называется, какая разница. А на обед нам преподносят громадную зелёную рыбину с вот таким и вот глазищами, лимончиком и кусочками местных фруктов, тех, что громадные летающие лисицы с острова на остров в своих лапках таскают.
С рыбалки мы сразу в аэропорт. Считай побывали, отметились на Мальдивах и домой пора. Юлька конечно улетать никуда не хочет. Но кто её будет спрашивать. Да она и так всё понимает – работа.
- А мы ещё вернёмся? - сюсюкается она со мной.
- Ага, - смеюсь я над ней и лохмачу ей волосы, мне кажется, у неё несколько прядей выгорело.
- Ты что красишься? – спрашиваю я и уточняю. – Красишь волосы.
- Нет, - отрицательно качает она головой. – Просто выгораю иногда.
- Смешно получается. Прикольно было бы увидеть тебя блондинкой.
- Ой, поверь ничего прикольного. Было время, я с цветом экспериментировала. Но мне совсем не идёт белый цвет, даже мелирование - отдельно выкрашенные локоны, не идут.
- Почему? Прикольно было бы на тебя блондинистую посмотреть.
- Смотри, на какую есть, - весело смеётся она, когда мы в самолёт заходим.
Прямого перелёта нет, чтобы сразу в Москву, и мы с пересадкой летим через какую-то арабскую страну. Я даже название её не уточняю. Просто там, в аэропорту нужно пару чесов потусоваться. Местное население всё чёрное, на тысяче мотороллеров разъезжает. Дым пыль жар ничего интересного.
Нам как «белым людям» здесь делать нечего. И вот, наконец, объявляют посадку на наш самолёт. Я беру наши сумки, а Юлька несёт паспорта с авиабилетами. Мы встраиваемся в длинную очередь. Даже не смотря на бизнес класс, приходится стоять в общей очереди. Неудобно, но что ж поделать аэропорты, безопасность и всё такое. Это в любом случае быстрее, чем поездом или паромом.
- Мистер Зотов, - смотрит на меня проверяющий. Он думает, что знает английский. Но произношение в него такое, что я с трудом разбираю, что он там говорит.
- Ес, - отвечаю я.
- Виз ю мисс Саваш, - говорит он и поглядывает на Юльку.
- Ес, - отвечает она, улыбается и на меня поглядывает. – Сто лет на английском не разговаривала, - шепчет мне Юлечка.
И тут он говорит какую-то фразу которую ни я, ни Юльуа разобрать не может.
- Экскьюз ми, - переспрашиваю я. А он снова повторяю свою тарабарщину. Непонятно ни хрена.
- Что-то случилось? – волнуется Юлечка.
- Пока не знаю.
К нам подходит, видимо, местный полиглот и на ломаном английском произносит:
- Кам виз ми, - и показывает на стеклянную дверь в другой стороне аэропорта.
- Что случилось? – волнуется Юлечка.
- Ничего, мелкая, ничего, просто проверка, - думаю. А на душе не спокойно. Что это за проверка понадобилась так срочно. Как будто мы самые подозрительные на этом самолёте.
Мы заходим в помещение, а там пять здоровенных мужиков нас с трёх сторон обступают, и двери за нашей спиной закрывают на замок. Я уже напрягся. Чего им надо? Я же ни языка ни законов местных не знаю.
- В чём дело? – переспрашиваю я, и мне на относительно чистом русском отвечают:
- Вашу сумочку, - протягивает он руку Юльке, я инстинктивно её прикрываю собой.
- Денис, - испуганно смотрит она на меня своим большими глазами.
- Дай им сумку, - пытаюсь успокоить её, а у самого уже пульс участился и молотом стучит в висках.
Проверяющий подзывает каких-то двух людей и произносит слово:
- Понятые. – Он говорит на русском, так чтобы и мне и Юлечке было понятно.
- Что случилось? – испугано смотрит она на меня.
- Не знаю, просто проверка, - успокаиваю её я.
- Ну ладно, проверка так проверка, - тяжело вздыхает она. Ей же нельзя волноваться. Моей девочке волноваться нельзя, как же им это объяснить.
- Сори, - говорю. – Наш самолёт улетает.
- Полетите на следующем, – не поднимая глаз, отвечает проверяющий.
Прямо передо мной открывают Юлькину сумочку, надевают перчатки и начинают перегребать вещи.
- Это ваше? – спрашивает он её.
- Да моё, а в чём собственно дело? – не успевает она задать вопрос, как нам предъявляют пакетик с чем-то похожим на наркотики, или на белый стиральный порошок.
- Это не моё, мне это подбросили, – испуганно заявляет она.
- Это не её, - говорю я, но меня сразу обступают правоохранители.
- Вы имеет право на звонок в посольство, - говорит проверяющий.
Юльку отгораживают от меня вооружённые люди в форме. Но я знаю как вести себя в подобной обстановке – спокойной, чтобы никого не спровоцировать. И говорить нужно как можно тише. Но я не могу смотреть на то, как Юльку задерживают, как мою девочку обступили четыре здоровых мужика, на то, как ей страшно. Мне нужно применить сверх усилия, чтобы сдержаться.
- Стойте, стойте ей же подбросили, там нет её отпечатков. Там не может быть её отпечатков. – Смотрю на Юлечку, а она такая испуганная, такая несчастная. Девочка моя. – Юль, не бойся. Я свяжусь с посольством, я сейчас позвоню своим партнёрам.
Я достаю свой телефон, но у меня выхватывают его из рук.
- Выложите на стол, - говорит русскоязычный, в этот момент я вижу, как обыскивают Юльку, и всё из её карманов выкладывают перед собой. А она стоит рядом и дрожит, что-то им объясняет на ломаном английском. Хотя лучше говорила бы по русском. Судя по всему, местные знают его не хуже.
Юлка смотрит на меня и произносит дрожащими губами:
- Денис что со мной будет? – я вижу как ей страшно. Мне и самому сейчас страшно, но я не за себя волнуюсь, а за неё.
Юльку уводят, а ко мне подходит тот, кто говорит по-русски:
- Давно вы с ней знакомы? - спрашивает он.
- Пару месяцев, - я в прострации и говорю как есть.
- Мистер Зотов, ваша спутница обвиняется в перевозке наркотиков, в нашей стране это от 20 лет до пожизненного. - У меня прям сердце уходит в пятки от этих слов.
- Это не её, ей подбросили, это был не её пакетик, - говорю, а сам уже сомневаться начинаю. Неужели Юлька могла наркотики везти. Да как такое может быть? Она же на таблетках постоянно, правда последнее время я не замечал, чтобы она их принимала.
Меня отводят в изолированную комнату, и возвращают мне телефон. Первым делом я звоню в посольство. Оказалось что все уже на ушах, о нас в новостях сообщили, посол уже знает и консул здесь скоро будет. А ещё мне Вера звонит без перерыва.
- Да, - раздражённо беру я трубку. – У меня тут чп, - говорю.
- У нас тоже, - слышу испуганный голос Веры.
- Что случилось? - говорю, а в голове Юлечка. Как она там, в тюрьме, в незнакомой стране.
- Витя в больнице.
- Витя, а что случилось? – пугаюсь я.
- Его какие-то ребята на дороге подрезали. Машину в кювет сбросили, а его побили.
- Кто? Зачем?
- Он не говорит, он в тяжело состоянии. Денис, происходит что-то страшное. Возле московского офиса нашей фирмы несколько автобусов людей в масках. Отцу звонили и угрожали с утра.
- Юльку задержали, - говорю я то, что меня волнует. – Подбросили наркотики, ей грозит до двадцати лет, - говорю, и тут у меня начинает всё складываться. Это наезд на нашу компанию, но Юлечку то за что. Или наркоту эту мне подбросили. Но почему тогда в её сумочку?
- Ты можешь приехать? – испуганно спрашивает меня сестра.
- Нет, я здесь застрял, до выяснения. Кроме того я же не могу оставить Юлечку одну.
- Ты ей всё равно не поможешь, Денис, Денис, - слышу, как она начинает плакать. – Мне страшно.
- Переезжайте к отцу на дачу, всех детей туда перевези. Усильте охрану и ждите, я здесь всё порешаю и скоро буду.
Кладу трубку и резко набираю своего адвоката. А у него телефон выключен, и второй телефон выключен. Звоню его секретарше.
- Алё, Денис Владимирович, - спокойным тоном отвечает она.
- Игорь выключил телефон, скажи, чтобы перезвонил мне, это срочно.
- Денис Владимирович, Игорь Львович пропал. Как в пятницу выключил телефон так и не объявляется. Что мне ему передать, как объявится.