- Ничего, пусть перезвонит, - кладу я трубку. Неужели они и до адвоката добрались. Кто владеет такими связями, чтобы провернуть эту многоходовочку.
Набираю отца. Он не сразу берёт трубку, конечно, он же пенсионер. Правда через минуту перезванивает. Пока жив он всегда на посту, такой у меня отец.
- Пап, - говорю я, но он сразу перебивает меня.
- Я знаю, чего ты звонишь, Вера тебе уже всё рассказала.
- Смотря, что ты имеешь в виду, - готовлюсь слушать я.
- Причина в моей несговорчивости, нужно сразу было согласиться. А я всё тянул да тянул. – Пространно рассуждает он.
- Что тянул? О чём ты говоришь!? - повышаю я голос.
- Денис, наша компания уже не принадлежит нам. Я пытался списать долги, да видно, мне их не простили, - тяжко вздыхает он.
- Какие долги, ты о чём? - не понимаю я.
- Приезжай поскорее нас ждёт очень серьёзный разговор на са-а-амом верху. – И не прощаясь, он кладёт трубу. Это на него совсем не похоже.
«А как я приеду здесь же Юлечка одна?»
Подхожу к офицеру, который стоит на дверях моей комнаты, и спрашиваю его на ломанном английском:
- Сори, кэн ай си май лоер, - вроде правильно всё сказал, правда, не уверен в произношении.
- Ес, ес, - говори он и выпускает меня из комнаты. А навстречу мне выходит местный полиглот, знаток русского.
- Мистер Зотов, вы свободны, вам не представлено никаких обвинений, - сходу выпаливает он.
– А Юлечка, - вижу, что он не понимает о ком я. – Май гёлфрэнд.
- Ё вайф? – переспрашивает он меня.
- Ес, ес, май вайф, - качаю я головой.
- Сори, - отвечает он. – Она задержана, её мы отпустить не можем.
- Я без неё никуда не поеду, - строго говорю я.
- Тогда вам придётся провести здесь ближайшие 20 лет, - пожимает плечами он и возвращает мне мой паспорт.
========== Глава 37 ==========
Юля
Меня везут в бронированном микроавтобусе с пятью охранниками. Можно подумать, что если бы брони было меньше и охраны, я бы попыталась бежать. Мне о чём-то говорят, но я ни черта не понимаю. Мне страшно, все такие чёрные. Меня пока никто не бил, но довольно плотно защёлкнулись наручники на руках. В тот момент почему-то решила, что это игра и думала про наши игры с Денисом, не плохо бы разнообразить их наручники. Но похоже это никакая не игра, оружие вокруг настоящее, наручники на мне настоящие и вообще всё по-настоящему. Но у меня пока не хватает смелости поверить в то, что это происходит взаправду. Меня всё ещё качает на волнах воображаемого океана, я всё ещё загораю под палящим солнцем и поэтому представить себе, что меня везут в местный околоток, я сейчас просто физически не могу.
- Сори, ай нид адвокат, - пытаюсь я хоть как-то до них достучаться.
- Но, - отвечает мне один из них.
- Но инглыш, - говорит с жутким корявым акцентом другой.
- Драгс, - опять говорит первый.
- Ноу, ноу, - качаю я головой, но это вызывает только ярость и ничем не спровоцированный крик первого. Он даже за оружие хватается, пугая меня до усрачки.
- Я не виновата, - плачу я, у меня реально на глазах сейчас слёзы. Мне страшно, мне так страшно. Я одна, совсем одна в окружении вооружённых темнокожих людей. Они могут сделать со мной всё что угодно и никто меня не защитит. Денис, ну где же ты, спаси меня.
- Ноу, ноу, - отвечает мне второй.
- Я ничего не понимаю, - шепчу я себе под нос, и у меня из глаз скатывается ещё одна слезинка.
Наконец фургончик останавливается и меня, почему-то наклоняя головой вниз, выводят во двор. Там не разрешают даже поднять глаз, и мне приходится стоять и смотреть в пол. Дышать раскалённым на жаре воздухом и пылью. Я хочу пить, хочу туда где есть кондиционер, хочу в туалет. И вообще я хочу домой, отпустите меня, я ничего вам не сделала.
- Гоу, - говорит охранник и меня едва не силой ведут в ближайший барак. Я надеялась, что хоть там будет кондишн, но вместо этого внутри тепло и липко, а кругом раздражающе гудят большие чёрные мухи.
Меня снова заставляют встать и заводят в другую комнату, где меня уже ждёт переводчик.
- Вы обвиняетесь в транспортировке наркотиков, - коротко и ясно говорит он на русском языке.
- Это не моё, моих отпечатков там нет, мне подбросили, - выпаливая я всё, что накипело, но судя по всему, он не настолько хорошо знает русский и просит повторить помедленнее. В результате я три раза повторяю одно и то же, пока он не получает от меня всю нужную ему информация. А по итогу он просто повторяет уже сказанное:
- Вы обвиняетесь в транспортировке наркотиков, - похоже он только одну эту фразу по-русски и знает.
- Передайте Денису, пусть он вытащит меня от сюда, я ни в чём не виновата, - говорю, но понимаю, что этот «знаток» русского языка вряд ли способен разобрать моё тарахтение.
- Вас отведут в камеру, с вами свяжется консул в течении суток.
- В течение суток, это понятие растяжимое! – возмущаюсь я. Но меня почти насильно поднимают с кресла и выводят в коридор.
Я несколько минут вынуждена стоять и ждать очереди на отпечатки. Мои руки вымазывают в каких-т дурацких чернилах, и потом даже не дают мне возможность их нормально помыть. Дальше меня фотографируют с табличкой в руках, прямо как в американских фильмах. Я даже улыбнуться не успеваю, и получившихся фоток мне не показывают. Со мной вообще здесь никто не разговаривает, как будто считают меня немой.
Но я говорю, я всё время говорю, когда у меня появляется такая возможность:
- Передайте Денису что здесь. Зотову Денису Владимировичу, - и зачем я называю его отчество, вряд ли они вообще понимают, о чём я их прошу. И поэтому я начинаю просить проще. – Консул, пли-из, консул. Ай нид э рашн консул.
Хотя судя по тому, как они тут знают английский, вряд ли мои потуги могут привести хоть к чему-то хорошему.
Наконец меня отводят в одну из камер с решётчатыми стенами и закрывают. Здесь куча народу, но никто ни на кого (слава Богу) не обращает никакого внимания. Одна из заключённых постоянно чешется, от другой дурно пахнет, похоже, она обмочилась. А я постоянно повторяю:
- Рашн консул, ай нид рашн консул.
- Русская что ли, - слышу я за спиной чей-то голос.
Оборачиваюсь и вижу чёрную женщину с очень короткой стрижкой.
- А вы из России? - радуюсь я.
- Не-е-е, - отвечает она с акцентом, как в фильмах про иностранцев. – Училась раньше.
- Господи, как же хорошо, что я вас встретила. Мне нужен Рашн консул. Ай нид.
- Да понимаю я по-русски, чего выделываешься, - улыбается мне она на все зубы. – Не завидую тебе, сестра, вряд ли к тебе так скоро приедет рашн консул. Скорее уже сразу в тюрьму. Ты за что загремела?
- Наркотики, - говорю и вижу, как все вокруг меня напряглись, судя по всему, это слово они на всех языках понимают. – Мне подбросили.
- А-а-а, - улыбается она. – Здесь все сидят ни за что. Тюрьма это вообще такое место, куда попадают только не виновные.
- Но мне реально подбросили. И как они нашли этот пакетик в моей сумочке? Там нет моих отпечатков, там ничего нет. – Опускаю глаза. – Не знаю как мне ещё доказать вою невиновность, если даже вы мне не верите.
- Я верю тебе, сестра, верю. Да только они, – смотрит по сторонам. – Они поверят вряд ли. Закон здесь очень суровый.
- А говорят, что в России закон суров, - опускаю я руки.
- Не парься сестра, уже ничего не поделаешь, раз попалась. Просто расслабься и жди.
- И сколько мне придётся ждать.
- Неделю, меся, год…
- Го-о-од, но мне домой надо у меня же там ремонт, - кипишую я.
- Хэ-хэ-хэ, - забудь ты про старую жизнь, она уже закончилась. Возможно навсегда, найди чем себя занять, а если не найдёшь, то тут и кукушкой можно поплыть.
- Что-то вы слишком хорошо говорите на русском как для учившейся пять лет.
- Я двадцать лет прожила в России если что.
- А как сюда попали?
- Мне тоже наркотики подбросили, - подмигивает она, и я понимаю, что она мне не верит. Ни единому моему слову не верит. Что за чёрт?
- Савиаш Уйльа, - говорит охранник. Я несколько секунду соображаю, что же я только что услышала и тут до меня допирает смысл этих на первый взгляд бессмысленных звуков.