Пег прислушалась, но ответа не последовало. Похоже, Фредди и правда ушёл. Его больше нет рядом, так? Или он просто дурачится и наблюдает за ней? Он бы так не поступил, правда? Он бы что-нибудь сказал, если бы остался поблизости, не так ли?
– Ох, не знаю, что и думать, – пробормотала Пег, на этот раз действительно разговаривая сама с собой, оставила тележку посреди прохода и вышла из магазина.
Фредди шёл по бетонному полу, останавливаясь на перекрёстках проходов, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять: где тут служебные кабинеты, где погрузочные площадки, где хоть какое-нибудь помещение с приятным мягким ковром на полу? Попутно он размышлял, можно ли провернуть здесь какое-нибудь дельце и чем-то поживиться?
Столько товаров, сложенных в одном месте, Фредди никогда в жизни не видел. Грузовик, загруженный какими-либо вещами отсюда, заставил бы Джерси Джоша Кускиоско выпрыгнуть из штанов от радости, загвоздка была лишь в том, как осуществить перевозку. Невидимого человека не видно – это факт. Невидимку, несущего телевизор, тоже не видно, но телевизор-то виден. И любой покупатель, продавец или охранник, увидев телевизор, парящий в воздухе в проходе «Большого С», наверняка озадачится и, вероятно, захочет разобраться, что происходит.
Был ещё один момент. Фредди Нун выбрал своё занятие не ради того, чтобы таскать тяжести. Его совсем не привлекала мысль о переноске нескольких тонн товаров из этого здания в одиночку. Может, есть какой-то другой способ?
– Привет, сынок.
Фредди оглянулся, оторванный от своих размышлений, и увидел неподалёку старика. Седовласый старый хрыч стоял в проходе, опираясь на ходунки, и смотрел прямо на Фредди.
«Ой, неужели я стал видимым? Неужели я стою голый посреди «Большого С» и все меня видят?» Фредди опустил взгляд, осмотрел себя и с облегчением убедился, что это не так.
– Язык проглотил что ли?
Фредди снова посмотрел на старикана; тот определённо обращался к нему и смотрел на него. Больше поблизости никого не было. Этот старик что – волшебник?
– Почему бы не поздороваться с человеком?
Никак не выкрутиться; рано или поздно старик привлечёт ненужное внимание.
– Здрасте, – сказал Фредди.
Улыбка старика стала шире.
– Ну вот, – сказал он. – Не так уж это трудно, правда?
– Я отвлёкся, – объяснил Фредди. – Выбирал, что нужно купить.
– Небось, сверялся со списком покупок, да?
– Да, верно, – ответил Фредди, и тут его осенило: старый хрыч слеп! Должно быть, ослеп давным-давно, много лет назад. Оставшиеся чувства обострились, компенсируя потерю зрения. Другие посетители магазина, не видя Фредди, и не подозревали о его присутствии. Но старик в любом случае никого не видел, и вынужден был определять присутствие или отсутствие каким-то иным способом: по запаху, теплу, движению воздуха, едва уловимым звукам перемещения. Он не только сообразил, что рядом с ним на перекрёстке проходов находится кто-то ещё, но и понял, что этот человек – мужчина, вероятно, молодой. И, конечно, решил покрасоваться своими навыками. «Привет, сынок».
– Полагаю, вам-то список покупок ни к чему? – спросил Фредди.
– Он у моей дочери. – Старик чуть склонил голову, прислушиваясь. – Думаю, это она идёт.
Фредди увидел в правом проходе полную женщину лет пятидесяти, с недовольным видом толкающую доверху заполненную тележку.
– Да, вот и она, – подтвердил Фредди.
– Наверное, для тебя она уже старовата, – сказал старый хрыч, – но если есть желание – я вас познакомлю.
– Нет, спасибо, – пробормотал Фредди. – Мне пора идти. Было приятно с вами поболтать. – И он поспешно свернул в левый проход.
– Пока, сынок, – крикнул ему вслед старикан. Затем Фредди услышал голос женщины:
– Пап, с кем ты разговаривал?
– Вон с тем пареньком, – ответил старик. – Торопится куда-то, как и все.
Фредди завернул за угол и продолжения диалога не слышал. Замедлив шаг, он задумался и осознал, как приятно было нормально поговорить с другим человеком. В последнее время ему не часто выпадал такой случай. Может, стоит почаще общаться со слепыми людьми, посещать их собрания и всё такое?
С такими мыслями Фредди добрался до конца прохода. Дальше находился вход в магазин – длинная вереница касс, похожая на ряд платёжных автоматов на самой широкой улице в мире, или на линию Мажино, некогда преграждавшую Германии путь во Францию. За кассами, большинство из которых сегодня не работали, с правой стороны виднелся главный выход. Остальное пространство занимало двухэтажное строение, облицованное винилом, собственная плоская крыша которого не доходила до потолка склада. На первом этаже этого строения располагался ресторан, видеопрокат, пункт обмена валюты и аптека. А наверху, за окнами с венецианскими жалюзи, судя по всему находились конторские помещения.