Фредди не виноват в томсостоянии, в котором он оказался, и Пег это понимала, и всё же ловила себя на мысли о том, что винит его. Будто бы этот проныра мог снова стать видимым, если б захотел, но нарочно остаётся невидимкой. В определённом смысле Фредди и был пронырой, что придавало обвинениям правдоподобия. Больше правдоподобия, чем в последнее время вызывал сам Фредди.
«Дотерплю до конца этой затеи, – сказал себе Пег. – Не буду отвлекать его сейчас, но, когда обстряпаем дело, у Фредди будет навалом денег и он как-то устроится, я поговорю с ним. "Фредди, – скажу я ему, – так дальше продолжаться не может. То, что я торчу с тобой здесь, в этой глуши, и при этом даже не вижу тебя – подрывает мою любовь к тебе. Мне очень жаль, Фредди, но нам нужно на время расстаться. Я вернусь в Бэй-Ридж, а ты останешься здесь, мы будем общаться по телефону и, может, время от времени я стану приезжать в гости. А если ты когда-нибудь вернёшь свой видимый облик – я тут как тут, и ты это знаешь. Но оставлять всё как есть слишком тяжело. Мне жаль, но…"».
Пег вздохнула. Ей и правда было жаль, но…
Дверь со стороны пассажира открылась. На сиденье и спинке возникли вмятины. Дверь захлопнулась. Проходившая мимо мамаша, направляющаяся в «Большой С», даже не оглянулась, но трое её маленьких чумазых отпрысков остановились и вылупились на фургон, и стояли так, пока мамаша не наградила всех троих подзатыльниками. Затем вся семья с криками и плачем двинулась к магазину.
– Ой, прости, Пег, – произнёс запыхавшийся голос Фредди. – Я совсем потерял чувство времени.
Она улыбнулась, повернув лицо в ту сторону где, по её предположению, находилась голова Фредди. Пег хотелось относиться к Фредди ласково, пока не дёрнет за парашютное кольцо. Пусть у него сохранятся приятные воспоминания. В конце концов она действительно его любила, даже то малое, что от него осталось.
– Всё в порядке, милый, – сказала она. – Я просто сидела и думала, время и пролетело.
– Я не хотел так задерживаться.
– Не беспокойся об этом. Разузнал, что хотел?
– Да не то слово! – Возбуждение в голосе Фредди заставило Пег вновь пожалеть, что она не видит его лица. – Всё, что мне нужно, – сказал Фредди, – остаться там на одну ночь. А утром я уйду с половиной магазина.
– Это потрясающе, Фредди.
– Когда приедем домой, я звякну Джерси Джошу и спрошу, полный грузовик чего ему больше всего хотелось бы получить – и сам грузовик в придачу пусть тоже забирает – и затем мы всё провернём.
– Здорово.
– А после мы сможем вернуться сюда, – продолжал Фредди, хорохорясь, – и спокойно провести лето. Мы справимся, Пег.
Что-то коснулось её правой коленки. Пег знала, что это рука Фредди, и даже не вздрогнула.
– Это чудесно, милый, – сказала она. – Почему бы тебе не одеться?
– Сперва я тебя поцелую.
Пег зажмурилась.
39
В среду, после выходных на Четвёртое июля, пока Фредди Нун изучал уклад «Большого С» на севере штата, Мордон Лит в Нью-Йорке был вынужден вновь озаботиться поиском Фредди. Шестерёнки закрутились с самого утра, сразу после того, как Мордон поставил машину на свою безналоговую парковку. Услышав, как поблизости хлопнула дверь другой машины, он, даже не оборачиваясь, понял: ему предстоит очередная встреча с Барни Бойлером.
Точно. Вот и он сам – крепкий полноватый мужчина, что пробрался к Мордону меж припаркованных автомобилей, улыбнулся своей жёсткой улыбкой и сказал:
– Доброго утречка, законник. Хорошо провёл выходные?
Ну и вопрос. Проигнорировав его, Мордон сказал:
– Барни, порадуй меня, скажи, что ты нашёл Фредди Нуна.
– Ну, я мог бы так сказать, – ответил Барни, – но это бы значило, что я солгал. Пойдём ко мне в кабинет, вместе пораскинем мозгами.
Мордон неохотно, но со смирением фаталиста, последовал за Барни к выбранному им сегодня автомобилю – бордовому «Даймлеру». Пока Барни отпирал заднюю дверь, Мордон задал вопрос:
– Ты собираешься опробовать сиденья в каждой машине на этой парковке?
– Я как Златовласка, – невозмутимо ответил Барни. – Может, я подыскиваю себе новую машину. Садись, законник.
Внутри «Даймлера», как ни странно, оказалось теснее, чем в других выбираемых Барни для переговоров машинах. Мордон уселся в неприятной близости от собеседника, тот захлопнул дверь, повернулся и с ухмылкой сказал:
– Я слышал, твою семью постигло несчастье.