– Что не так с моей жизнью?
– Ничего. Похоже, ты ей вполне доволен. Поговори с докторами о Нуне.
Барни обдумал предложение и решил ему последовать.
– Нун уже связывался с вами? – спросил он.
– Нет, – ответил Хэймхокер.
– Мы были бы рады! – добавил Лумис.
Барни нахмурил брови.
– Вы точно уверены? Ни единого телефонного звонка?
– Конечно, уверены, – с оскорблённым видом сказал Хэймхокер.
– Боже мой, вы сами-то как думаете? – воскликнул Лумис. – Каждый раз, когда звонит телефон, мы надеемся, что это он!
– Он наверняка свяжется с вами, – сказал Барни и взглянул на Мордона. – Верно, законник?
– Похоже, его невидимость пока не собирается прекращаться, – сказал Мордон докторам. – Насколько мы можем судить, он до сих пор совершенно невидим.
– Ну разумеется, – сказал Лумис, а Хэймхокер добавил:
– Именно такого результата мы и ожидали.
– Вы этого ожидали? – удивлённо переспросил Мордон. – Что он останется невидимым? Не скопытился от вашего зелья, но остался невидимым?
– Абсолютно, – подтвердил Хэймхокер.
– Ни тени сомнения, – сказал Лумис. – Или тени Нуна, если уж на то пошло.
– Поэтому-то он вам и позвонит, – сказал Барни. – Рано или поздно он загребёт столько денег, что их некуда будет девать, и тогда он захочет снова стать видимым и жить, как обычный человек. Он позвонит вам и попытается заключить сделку.
– Об этом мы и молимся, – сказал Лумис.
– Когда это произойдёт, – сказал Барни, – мы хотим знать. Мистер Лит и я – мы хотим знать в ту же минуту.
– Это мы ещё посмотрим, – сказал Хэймхокер.
– Чёрта с два, – заявил Барни.
Мордон на мгновение придержал Барни за руку.
– Тише, Барни, позволь мне объяснить им. – Затем он обратился к докторам: – Ситуация такова: сейчас вас беспокоит ваше финансирование и будущее ваших легальных и, без сомнения, очень полезных исследований здесь, в этом здании. Вы знаете, что не сможете продолжать работу без СААБР. Я в состоянии облегчить вам отношения с СААБР или сделать их невыносимыми. Даю вам слово, что никто из нас – ни Барни, ни я, ни даже Меррил Фуллертон – не собирается причинять вред Фредерику Нуну. Да, мы хотим его использовать, но и вы тоже. Вам будут предоставлены все возможности продолжать свои эксперименты с ним…
– Наблюдения, – поправил Хэймхокер.
– Хорошо, наблюдения. У вас нет причин отказываться от сотрудничества с нами, а значит, у меня нет причин портить вам отношения с СААБР. Мы поняли друг друга?
– Боюсь, что да, – ответил Хэймхокер.
– В таком случае, – сказал Мордон, – когда мистер Нун позвонит, вы договоритесь с ним…
– И не вздумайте его упустить, – добавил Барни.
– Совершенно верно, – продолжил Мордон. – Вы станете поддерживать с ним связь и тут же сообщите нам. Да?
Оба доктора со вздохом кивнули.
– Да, – произнёс Хэймхокер.
– И вы не будете возвращать ему видимость, – сказал Барни, – без согласования с нами. С нами обоими.
Доктора недоумённо посмотрели на него.
– Возвращать ему видимость? – переспросил Лумис. – Это невозможно.
– Что? – сказал Барни.
– Вы не можете всё вернуть, как было? – уточнил Мордон.
– Абсолютно нет, – ответил Лумис, а Хэймхокер добавил:
– Компьютерное моделирование чётко говорит об этом.
– Вы уверены? – снова уточнил Мордон.
– Это улица с односторонним движением, – сказал Лумис.
– Невидимость Фредди Нуна необратима, – добавил Хэймхокер.
– Необратима, значит…
– Вы ведь слышали об альбиносах, – сказал Лумис.
– Тоже потеря пигментации, только иного рода, – сказал Хэймхокер.
– Не такая полная и не столь радикальная, – продолжил Лумис.
– Но столь же неисправимая, – пояснил Хэймхокер.
– Нельзя перекрасить альбиноса, – сказал Лумис, – и рассчитывать, что так и останется.
– То же справедливо в отношении Фредерика Нуна, – заключил Хэймхокер. – Это навсегда.
– В кино, – вспомнил Барни, – когда парня убили – он снова стал видимым.
Хэймхокер поморщился.
– Без понятия, на какой научной базе это могло бы основываться.
– Невидимость навсегда, – пробормотал Мордон, всё ещё пытаясь привыкнуть к этой мысли.
– Да, боюсь, что так.
Барни откашлялся.
– Вот что я вам скажу, – произнёс он. – Когда Фредди Нун позвонит вам, ребята, не упоминайте эту часть нашего разговора. Понимаете, о чём я?
Позже, стоя на тротуаре перед исследовательским центром Лумиса и Хэймхокера, Барни заметил:
– Можешь считать меня перестраховщиком.