– И мы не отдадим его этим ужасным людям из табачной компании, – добавил Дэвид.
– И тому ещё более ужасному полицейскому, – сказал Питер.
– О! – воскликнул Дэвид, припомнив Барни Бойлера. – Ни в коем случае!
– Мы поймаем его, – решил Роберт. – Нас тринадцать на одного. Неважно, что он невидим и хитёр, мы можем окружить его, схватить и привязать к какому-нибудь предмету мебели, если понадобится.
– К тяжёлому предмету мебели, – посоветовал Питер.
– Но сперва, – сказал Мартин, – обед.
Машина, с визгом тормозов остановившаяся посреди дороги, была полна пьяной шпаны. Она ехала с севера, вихляя из стороны в сторону и отравляя воздух отвратительными звуками рэпа, а затем затормозила так резко, что клюнула передним бампером почти до самого асфальта. Из автомобиля выскочили пятеро подростков, оставив двери открытыми, а рэп рычащим, и с пьяным азартом бросились к Фредди. Вернее, к велосипеду, катившему по краю дороги.
Проклятье, проклятье и ещё раз проклятье! По прикидкам Фредди Карантинная дорога начиналась за следующим изгибом, он почти до неё добрался. Но эти пьяные клоуны были слишком близко и приближались слишком быстро, чтобы от них улизнуть, даже если бы рядом имелось дружелюбное кукурузное поле вместо каменистых холмов, поросших лесом. Фредди не хватало времени развернуться и поехать в другую сторону, да и особого смысла в этом не было, поскольку его догнали бы на машине, да ещё в придачу могли сбить ей же.
Фредди спрыгнул с велосипеда и столкнул его с дороги в сторону леса. Велосипед всё ещё катился, заметно пошатываясь, когда первый из пьяных хулиганов навалился на него и подмял под себя – наверное, это было больно.
Фредди проскочил мимо шпаны и подбежал к их автомобилю; нагревшийся асфальт обжигал его босые ноги. Этот старый «Форд ЛТД», судя по всему, много лет служил для тусовок. Водитель не только оставил рэп орать, а ключ торчать в замке зажигания, но и не стал выключать двигатель, просто переключив передачу на нейтралку, прежде чем выпрыгнуть и присоединиться к погоне за велосипедом. Фредди скользнул за обтянутое ворсистой тканью рулевое колесо, чувствуя, как спина липнет к виниловой, раскрашенной под зебру обивке сиденья, одной рукой схватился за рычаг переключения скоростей с насадкой в виде бильярдного шара, другой захлопнул водительскую дверь, переключил передачу и надавил на газ.
Собравшиеся вокруг велосипеда тупицы оторвались от расчленения своей добычи и увидели, как их бывший экипаж совершает резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Двери захлопнулись, когда «Форд» рванул с места, покрышки задымились при развороте, автомобиль весь задрожал, словно участвовал в гонках на выживание, и понёсся прочь, на север.
Шпана взвыла, как гиены, которым не дали насладиться падалью. Фредди их не слышал; он уехал слишком быстро и не сразу сообразил, как выключить пронзительный рёв из огромных динамиков в «Форде». Когда отбросы общества скрылись за поворотом, Фредди сбросил скорость и понял, что источник шума не радиоприёмник, а запись. Он вытащил кассету из проигрывателя и выкинул на обочину.
Вот и Карантинная дорога. Фредди свернул на эту узкую грунтовую дорогу, где не было никакого движения. Если б он добрался сюда на велосипеде, то был бы в полной безопасности.
С другой стороны, грязный «Форд ЛТД» обладал более высокой скоростью. Фредди вскоре доехал до арки с двумя буквами «С». За ней начиналась асфальтированная дорога, но никаких строений пока видно не было.
Фредди, не сворачивая под арку, продолжил путь и через четверть мили обнаружил ответвление дороги, уходящее вправо. Он проехал по нему достаточно далеко, чтобы машину нельзя было увидеть с Карантинной дороги, затем свернул в лес и двигался, пока днище не начало задевать камни. На его взгляд место было надёжное.
Многие хотели поговорить о невидимом человеке за обедом, но Мартин был против.
– Первым делом – пищеварение, – сказал он. – Мы можем без спешки спокойно пообедать, а после за кофе обсудить, что нам делать с этим невидимкой Питера и Дэвида.
Конечно, нянечка Мартин был прав, как обычно. Так что все присутствующие на обеде думали о человеке-невидимке, но говорили, если вообще говорили, о совершенно других, мало что значащих вещах.
Наконец обед подошёл к концу, тарелки и приборы унесли на кухню, и подали кофе.
– Что ж, – сказал Роберт, – если кто-то умирает от желания что-то сказать, то теперь самое время.