Кёртису не нравились дрязги, ему хватало их в театральной среде. Поэтому, пока остальные препирались, он бродил по гостиной, а затем взял бинокль, обычно используемый для наблюдения за птицами и направил в окно, подкручивая фокус и размышляя, каких птиц можно увидеть в округе, и вдруг застыл.
– Роберт, – произнёс Кёртис, боясь даже сделать вдох. – Роберт, в бассейне… кто-то есть.
Фредди обожал плавать. Его тело двигалось в бурлящей воде, которая одновременно отталкивала и поддерживала, сопротивлялась и помогала. Он скользил под поверхностью, сквозь прозрачную слегка подогретую воду, всплывая только для того, чтобы вдохнуть, а затем, подобно дельфину, вновь нырял.
Время исчезло. Горячая голова со всеми её мыслями остыла. Фредди знал, он из тех людей, что способны приспособиться к чему угодно, изобретательный, в целом позитивный. Сейчас он подвергал эти свои качества серьёзному испытанию, и с удовольствием видел, что его лучшая сторона одерживает верх. Если ему суждено навсегда оставаться таким – что ж, он найдёт способ с этим примириться. Единственная поистине неразрешимая проблема, стоящая перед Фредди – Пег.
Что Фредди радовало во всей этой неразберихе – у него не возникало ни малейшей тяги к наркоте. И дело не в том, что ему было бы непросто найти собственную вену, чтобы уколоться, ведь найти свой нос не так уж сложно. Он просто не хотел ширяться – даже в той критической ситуации, в какой оказался – и восторгался этому своему чувству. «Может, я и исчезаю, – подумал Фредди, – но я, похоже, повзрослел».
Закончился воздух. Фредди всплыл на поверхность, сделал глубокий вдох, услышал шум мотора и скользнул обратно в воду, прежде чем эхо того, что он успел увидеть и услышать, дошло до него.
Тринадцать человек. Они стояли вокруг бассейна и смотрели на него. И тарахтел какой-то мотор.
Оставаясь под водой, Фредди вспомнил, как Пег говорила ему о том, что в бассейне он видим или по крайней мере заметен. Значит, пора убираться отсюда. Едва он подумал об этом, мир вокруг потемнел – нет, не стал чёрным в мгновение ока, но становился всё темнее и темнее. Фредди перевернулся на спину и некоторое время не мог понять, что за тьма неумолимо распространяется от одного конца бассейна к другому. А затем до него дошло.
Крыша над бассейном! Эти ублюдки закрывали над бассейном управляемую электромотором крышу!
Фредди поплыл к дальнему концу бассейна, стремясь опередить надвигающуюся на него темноту, но стоило его мокрой руке опереться на край бассейна, полдюжины этих мерзавцев завопили: «Вот он! Вот он!» и бросились к нему, окружая место, где остался мокрый отпечаток от руки.
Нет, здесь не выбраться. Фредди отплыл от края, пока люди, едва не падая в бассейн, пытались его схватить. Он плыл на спине, отталкиваясь ногами, а крыша бассейна уже надвигалась прямо на него.
Проклятье! Чтоб эти сукины дети горели в аду!
Тр-р-р-р-р гудел электромотор, закрывающий крышу над бассейном, пока Фредди метался под ней, как золотая рыбка в слишком маленьком аквариуме. Затем раздался щелчок, и Фредди оказался заперт в обширном водном пространстве без выхода.
– Выключите обогреватель! – крикнул один из сукиных детей.
«Ах ты, ублюдок, – подумал Фредди, – я тебе за это отплачу. Я вам всем отплачу!» Ярость, охватившая его в доме, когда он узнал правду, полностью вернулась к нему, будто никуда и не уходила. «Давай, выключай обогреватель, – подумал он. – Мой мозг нагреет весь этот бассейн!»
– Фредди? Фредди!
Он узнал голос одного из докторов – светловолосого пухлого доктора Дэвида Лумиса. Да ну его к чёрту, Фредди не собирался с ним разговаривать. Чтобы сберечь силы, он проплыл к мелкому концу бассейна, сел на ступеньку, так что голова находилась прямо под толстым брезентовым полотном крыши, и обдумал своё положение.
Положение было так себе. Брезентовое полотно не закреплялось вдоль длинных сторон бассейна, только на торцах, но выродки следили за боковыми сторонами; они заметят вздутие, если Фредди попытается выбраться, и увидят его мокрые следы на бортике бассейна.
Он в западне. И, придётся признать, его мозг не сможет нагреть воду в бассейне. Под брезентом солнце больше не грело, и тут не было свободного пространства, позволяющего вылезти из воды. Через некоторое время тут станет совсем неуютно.
Вот дерьмо! Фредди опёрся мокрым локтем на мокрое колено, подставил мокрую ладонь под мокрый подбородок и стал ждать.
Спустя два часа Мартин опустился на колени, приподнял край брезентовой крыши и заглянул в затенённый грот под ней. Человек-невидимка упорно отказывался отвечать. Он не говорил, не двигался, ничего не предпринимал, просто сидел на ступеньке у мелкого конца.