Дэвид вздохнул.
– В этом-то и заключается проблема, не так ли? – спросил он.
48
Наступило воскресенье. Дальше тянуть время бессмысленно, пора было уезжать.
– Фредди, – сказала Пег, с печалью глядя на чудовище Франкенштейна, – лучше бы ты выбрал другую маску.
– Никакая другая не подходила для этого момента, Пег.
Ей следовало уехать ещё вчера, после того, как они обкатали зелёный «Хорнет» Фредди, и он был приятно удивлён комфортом и хорошей управляемостью машины. Но почему-то ни один из них не хотел, чтобы всё закончилось именно так. Они стояли на асфальтированной подъездной дорожке рядом с новой машиной – Фредди был в маске Дика Трейси – охваченные сомнениями и колебаниями. А затем Фредди сказал:
– У меня есть одна маленькая идея, Пег. Пойдём к бассейну.
– Зачем? Я видела, как ты плаваешь. Я только так и могу тебя увидеть, или что-то вроде тебя.
– Просто пойдём, ладно?
Ладонь в перчатке «Плэйтекс» взяла Пег за руку, и она позволила Фредди увлечь себя за угол дома, а потом вверх по склону к бассейну. Он аккуратно прикрыл дверь в ограждении и сказал:
– Залезай в бассейн, Пег.
– В бассейн? – То есть подставить себя солнечному свету без всякой защиты, не считая таковой воду. – Я не взяла купальник, – сказала Пег.
Фредди рассмеялся, снимая с себя одежду.
– Купальник тебе не нужен, – сказал он.
Так странно наблюдать, как Фредди исчезает – цельное человеческое существо превращается в кучу одежды на настиле. Затем раздался громкий всплеск, когда Фредди «бомбочкой» прыгнул в воду, и вот он снова появился в виде призрачного дельфина, рассекающего воду в бассейне.
– Залезай, Пег!
Это прозвучало, как последнее желание и, в конце концов, Пег сдалась. Она сняла одежду, оставив её на ближайшем стуле, а не на настиле, а затем осторожно вошла в воду, обнаружив, что она вовсе не холодная – благодаря обогревателю и солнечным лучам. Пег погрузилась в сверкающую воду, а огромный дельфин устремился к ней, обхватил тёплыми руками и поцеловал в губы.
– Ммммм, – произнесла она.
– Приятно, правда?
– Ммммм, – повторила Пег.
Они занимались любовью в бассейне, в тёплой искрящейся воде, медленно и с наслаждением. Первый раз после превращения Фредди в невидимку они любили друг друга вот так, а не в кромешной темноте, и это было потрясающе. Ощущение одновременно волнующее и трепетное, когда тебя гладит и ласкает огромный призрачный дельфин, очертания которого ты едва различаешь, но в какой-то момент всё это потеряло значение. Пег, Фредди и тёплая текучая вода слились воедино, окружённые любовью и удовольствием.
После такого Пег не могла просто одеться и уехать домой. Они провели вместе весь день. Фредди носил махровый халат – из тех, что так нахваливал Мартин – тапки и белое полотенце, накинутое на голову. Не так уж страшно было видеть пустоты на месте его лица и рук. Пег подумала, что постепенно, особенно договорившись об интерлюдиях, вроде приятного времяпровождения в бассейне, она могла бы начать привыкать к такому новому Фредди. Постепенно.
Затем у Пег появилась идея – устроить ужин при свечах дома, пусть даже всего с двумя свечами. В полумраке было трудно разглядеть еду, но, с другой стороны, Пег почти не обращала внимания на вилку, которая сама собой появлялась и исчезала в свете свечей, и на пустоту над мягким воротником рубашки-поло Фредди. Он был без маски и перчаток, лишь в рубашке и брюках. За ужином они выпили вина, так что Пег не могла сесть за руль фургона. К тому же, случившееся в бассейне, романтический ужин, а также уединённость их загородного убежища подсказывали иное завершение вечера – так Пег с Фредди и поступили.
Но теперь настало воскресенье, и пришло время расставаться. Пег не могла заставить себя поцеловать чудовище Франкенштейна даже в щеку, но она погладила его ладонью по холодной и совсем не похожей на живую кожу щеке.
– Фредди, – сказала она, – я закрою глаза и хочу, чтобы ты поцеловал меня на прощанье.
– Проклятье, – произнёс он.
Пег зажмурилась, услышала шуршание латекса, а затем они с Фредди долго целовались. Когда она вновь открыла глаза, перед ней опять стоял угрюмый монстр.
– Я позвоню тебе сегодня же вечером, – пообещала Пег и поспешно забралась в фургон, пока не расплакалась.
«Ещё одно преимущество его невидимости, – подумала она, стараясь взять себя в руки и успокоиться, – когда он плачет – этого никто не увидит».
Чудовище, машущее рукой в латексной перчатке, виднелось в зеркале заднего вида, пока Пег, посигналив, не свернула за поворот.