Для обнажённого человека лазанье по деревьям ещё менее приятно, чем езда на велосипеде.
Фредди, конечно, не мог этого знать, но маршрут, которым он воспользовался, был излюбленным у двенадцатилетнего Джеффа Уидабикса. Иногда он лазал из дома и в дом этим путём, если родители не разрешали ему играть на улице допоздна, а иногда просто потому, что так было веселее.
Толстая ветка, на которую Фредди осторожно перебрался, поднявшись повыше, прогибалась и раскачивалась под его весом. К счастью, вверх никто не смотрел. Ветка привела Фредди на крышу крыльца, и он так аккуратно опустил на крышу босые ноги, что даже Пег, сидящая внизу, ничего не услышала. Она продолжала смотреть на улицу, гадая, когда же что-нибудь произойдёт.
Окна над крыльцом были открыты (хорошо), но забраны сеткой (плохо). Фредди не захватил с собой никаких инструментов. Сетки выглядели старомодно, с деревянными рамами и небольшими металлическими петельками в верхних углах, которые надевались на крючки, крепящиеся к оконной раме. Зимой шеф наверняка поднимался сюда и менял сетки на столь же старомодные зимние ставни с прорезями.
Сперва, конечно, нужно отстегнуть сетки, а каждая из них крепилась изнутри. Деревянная рама сетки была заподлицо с оконной рамой – ухватиться не за что. А голыми руками не разорвать такую прочную сетку, не поранив руки и не насторожив людей внизу, которые и без того начеку.
«Как же всё это бесит», – подумал Фредди. Через открытое окно он слышал, как внизу переговариваются Барни и остальные. Совсем близко – и в то же время слишком далеко.
Подойдя к правому краю крыши над крыльцом, Фредди приподнялся на цыпочки и рассмотрел крутой скат основной крыши дома. Люка, ведущего внутрь, с этой стороны не было, и даже если он имеется с другой стороны, то наверняка заперт. Был ещё дымоход, но по нему Фредди в дом точно не полезет.
Разглядывая крышу, Фредди держался за водосточную трубу, идущую вдоль угла дома. Он присмотрелся к этой трубе, потряс её на пробу – оказалось, что она довольно прочная. Видимо, совсем новая. Шеф полиции занимался ещё и строительством, так что, вероятно, задействовал свою бригаду для ремонта собственного дома, когда не было других заказов.
Фредди глянул вниз, на перила крыльца прямо под ним, кажущиеся очень далёкими. Если он упадёт, то сможет приземлиться на траву – там нет кнопок, они разбросаны дальше – но по шуму станет ясно, что он здесь.
Но какой у него выбор? Он на крыльце дома, а ему нужно внутрь. Бесшумно продраться сквозь сетки не получится. Спускаться обратно по дереву бессмысленно. Придётся ещё немного поиграть в Тома Сойера.
Что означало вытянуть правую ногу вниз и упереться пальцами в металлический хомут, крепящий водосточную трубу к стене рядом с крыльцом. Этот хомут тут же врезался в кожу, причиняя острую боль, но выбора не было. Фредди вцепился в трубу, перенёс вес на изнывающие от боли пальцы ноги, перехватился правой рукой пониже, согнул правое колено, шаря левой ногой в поисках перил крыльца, перехватился левой рукой, еще сильнее согнул колено, ударился пальцем левой ноги о перила, нащупал их, согнул колено правой ноги сильнее, чем считал возможным, перенёс вес тела на левую ногу, продолжая держаться за водосточную трубу, убрал страдающие пальцы правой ноги с острого хомута, развернулся, стоя на перилах, и увидел Пег в профиль. Она сидела, держа руки на подлокотниках; ноги привязаны к ножкам стула.
Фредди спустился на пол крыльца, прислонился к стене дома и ощупал подушечки пальцев на правой ноге. Он с радостным удивлением выяснил, что не порезался и не истекает кровью. Помассировав пальцы, чтобы немного унять боль, он двинулся дальше.
К сожалению, он не мог шепнуть Пег ни слова ободрения; Фредди не хотел рисковать – вдруг она встрепенётся и тем самым предупредит людей внутри. Поэтому он просто аккуратно миновал её и вошёл в открытую дверь. Вот и коп – присел у стены, сжимая в обеих руках одеяло, будто сказочный огр-людоед, охотящийся на детей.
Рядом с копом стоял тип, знакомый Фредди по Бэй-Ридж – позже Пег назвала его адвокатом, хотя сейчас он не походил на адвоката. Он держал в руках старинное лоскутное покрывало, свисающее до самого пола, и напоминал злобного брата из третьесортной постановки пьесы «Мышьяк и старые кружева». Также поблизости ошивались двое страхолюдных парней в костюмах, белых рубашках и галстуках, тоже держащие наготове одеяла и покрывала – то ли сбивать огонь, то ли ловить невидимку. Они смотрелись как питбули, наряженные в красивые ошейники.