– Пег, в этих перчатках ещё жарче, чем в маске, – пожаловался он, залезая внутрь.
– Не снимай, – сказала Пег и тронулась с места, прежде чем кто-то из соседей успел как следует разглядеть её попутчика.
– Поехали на Манхэттен, – сказал Фредди. – Там все выглядят по чудно́му, поэтому никто не привлекает внимания.
– Вот ты и проверишь эту теорию, – ответила Пег. – Знаешь, Фредди, в квартире я этого не замечала, но здесь, в тесном пространстве, твой голос звучит как-то приглушённо.
– А что удивительного? – сказал Фредди. – Я же внутри презика.
– Бедняжка Фредди, – пожалела его Пег и сосредоточилась на дороге.
Когда фургон останавливался перед красным сигналом светофора, некоторые водители соседних машин удивлённо поглядывали на его пассажира, но взглядом дырку не протрёшь. Фредди припал к сиденью, развернувшись лицом – лицом Барта – к Пег, к тому же на него падала тень, так что худшее, что могли бы сказать любопытные наблюдатели: «Этот тип какой-то странный»; или «Тот чудик мне кого-то напоминает»; или «Вон чувак, похожий на Барта Симпсона». И даже если кто-то произносил вслух внутри собственного автомобиля: «Эй, да в той машине парень в маске Барта Симпсона!» – то что с того? Эти маски продаются на каждом углу, не так ли? Для того, чтобы люди их носили, верно? Ну и в чём проблема?
Пег и Фредди въехали в туннель Бруклин-Бэттери – а куда ещё деваться? – и тут Фредди сказал:
– Пора мне приготовится.
Он перебрался через зазор между передними сиденьями в пустой кузов фургона, сел на пол и стал освобождаться от своей маскировки.
Поскольку в фургоне отсутствовали окна в задних дверях, он не нуждался во внутреннем зеркале заднего вида, чему Пег сейчас радовалась – это означало, что она не может наблюдать, как её парень постепенно исчезает. Тем не менее, она слегка напряглась, когда перед самым выездом из туннеля на спинку водительского сиденья явно опёрлась невидимая рука, и голос Фредди произнёс прямо возле её правого уха:
– Всё готово.
Пег быстро повернула голову, но в фургоне кроме неё никого не было видно – лишь сзади на полу лежала груда скомканной одежды.
Внезапный подскок адреналина заставил Пег слишком близко притереться к грузовику слева; тот возмущённо просигналил. Вернув фургон на свою полосу и выехав из туннеля на солнечный свет – даже Манхэттен иногда балует солнце – Пег сказала:
– Собери одежду, Фредди. Тебе ведь снова придётся её надевать.
– Ты права, – отозвался голос. Давление руки на спинку сиденья исчезло, и Пег услышала – но не стала оборачиваться, чтобы увидеть – как одежда Фредди сама собой складывается в дальнем углу кузова.
– Куда дальше? – спросила Пег. Большие зелёные знаки впереди предлагали богатый выбор, а времени, чтобы его сделать, оставалось всё меньше.
– В Вест-Сайд, – произнёс голос Фредди. Судя по звуку, Фредди теперь опирался на спинку пассажирского сиденья, и когда Пег скосила туда глаза она увидела вмятину, оставленную его рукой.
«К этому, – подумала она уже в который раз, – придётся как-то привыкнуть».
Пег вела фургон по Вест-Сайд-хайвей. Бестелесный голос Фредди велел ей повернуть направо на Двадцать третью улицу, а затем ещё раз направо – на Сорок вторую. Она так и поступила.
– Куда мы едем, Фредди? – спросила Пег.
– На Западную Сорок седьмую. В алмазный район.
– О, правда? – обрадовалась Пег. – Я там ни разу не была.
– Я тоже, – сказал Фредди. – Во всяком случае днём.
9
В Нью-Йорке имеется несколько центров оптовой торговли алмазами: один – недалеко от Манхэттенского моста, другой – на Западной Сорок седьмой улице, между Пятой и Шестой авеню. Торговля алмазами – основной бизнес в этом квартале, но также здесь продают другие драгоценные камни, золото, серебро, платину и прочие маленькие, блестящие и очень-очень ценные вещи.
Здесь целые здания выделены для продавцов и покупателей дорогих камней и металлов. Они сидят там за небольшими деревянными столиками со стеклянными столешницами, освещёнными яркими лампами, в окружении многочисленной охраны, и ведут переговоры на идише, нидерландском, японском, африкаанс, португальском, банту или, на худой конец, по-английски.
Миллионы долларов в этом квартале переходят из рук в руки не каждый месяц, не каждый день, а каждую минуту. Большинство сделок совершают люди довольно неряшливого вида, которые, похоже, не испытывают удовольствия ни от богатства, ни от мыслей о богатстве, а только от самого процесса купли-продажи. Они живут не ради того, чтобы зарабатывать деньги, они живут, чтобы заключать сделки, и они на этом не одну собаку съели.