Звонок повторился, чёрт бы его взял. Значит, это не сбой на линии. Впрочем, звонивший мог ошибиться номером. Или это могли быть плохие новости. Нацелив пульт на телевизор, Джош нажал кнопку выключения звука – так он мог смотреть на сгоревших детей, не слушая болтовню диктора – и настороженно поднял трубку старого чёрного телефона с дисковым набором, который ему давным-давно продал какой-то подонок.
– А? – осторожно произнёс Джош в трубку.
– Джош?
– Э?
– Это Фредди Нун, Джош.
– О.
– Ты на месте?
Где ж ему ещё быть, как не на месте? Тем не менее, такой ответ требовал использовать слишком много букв алфавита. Сгорбившись над телефоном, будто не хотел, чтобы сгоревшие дети за ним наблюдали, Джош сказал:
– Ну.
– Мне надо кое-что тебе показать, – сказал Фредди Нун.
Разумеется, это означало «кое-что продать». Так чего ж он просто не пришёл ближе к полуночи, как все нормальные люди?
– А?
– Я пришлю Пег. Это моя девушка.
– Чё не сам?
– Я немного приболел, – сказал Фредди.
– Гришь норм.
– Проблема с ногой.
– О.
– Так когда ей зайти?
Принять душ. Побриться. Сменить подштанники.
– В восемь.
– Хорошо. Её зовут Пег.
– Ок.
Джерси Джош Кускиоско жил над бывшим автосервисом для грузовиков недалеко от туннеля Линкольна. Двухэтажное кирпичное здание с высоким первым этажом и обычным вторым; грязные окна выходили на дорогу, ведущую к туннелю. Откройте одно из этих окон – и вы задохнётесь через десять минут. Поэтому их никто никогда не открывал.
В прежние времена, верхний этаж служил для хранения запчастей и документов, а нижний заполняли шум и вонь большегрузных грузовиков, многие из которых не были крадеными – их просто ремонтировали. Но несколько лет назад владельцы бизнеса переехали в Джерси, на ту сторону туннеля, где аренда ниже, а правоохранители покладистее. Таким образом владельцы здания – британская королевская семья – остались с чемоданом без ручки на руках. К счастью, члены британской королевской семьи привыкли мыслить в долгосрочной перспективе, поэтому они сохранили участок, как и множество других на Манхэттене, в ожидании, когда идея облагородить один из важнейших городов мира вновь обретёт популярность.
В наши дни нижний этаж здания арендовала компания, поставляющая оборудование для ресторанов, и на толстом маслянистом бетонном полу стояли большие ресторанные плиты, промышленные морозильники, посудомоечные машины, деревянные ящики с посудой и столовыми приборами, и прочее добро, бо́льшая часть которого не было краденым. Всё это находилось под охраной замков, засовов, цепей, сигнализации, колючей проволоки и двух доберманов, которых всегда держали впроголодь.
Наверху – куда вы могли бы попасть через дверь в правой части фасада, рядом с двумя широкими зелёными раздвижными на манер аккордеона гаражными воротами – находились квартира, офис и склад Джерси Джоша. Помещения Джоша в какой-то мере защищали те же меры безопасности, что использовала ресторанная компания, но в придачу у него имелась собственная двойная дверь у подножия лестницы – металлическая и снабжённая всякими штучками, включая устройство, выдающее неприятный, но, вероятно, не смертельный разряд тока при попытке вставить что-то в любую из манящих замочных скважин.
По крутой лестнице мог подниматься лишь один человек за раз. В верхней тоже металлической двери имелся глазок, бойница для стрельбы и маленькая откидная панель, через которую пролезала заказанная пицца.
За этой дверью располагалась просторная гостиная, две стены которой были кирпичными, а две другие – оштукатурены и покрашены в грязновато-белый цвет. Это не значит, что они были грязными, этот оттенок белой краски, встречающийся только в Нью-Йорке, известен как хозяйско-белый или бело-тараканный. Такой сероватый тусклый оттенок всегда выглядит, как в первый день после покраски, а значит нет нужды так часто перекрашивать стены, как при использовании более эстетически-приятных тонов.
Обстановка была, если можно так выразиться, разнородной; всё куплено у воров, включая продавленный зелёный диван, все лампы (за настольную лампу в виде мавра в тюрбане, лавандовых шароварах и с ятаганом Джош заплатил три доллара сверху), и ковёр на полу с отчётливо видимыми следами его предыдущих владельцев.