Руки Мордона взобрались по галстуку, как по спасительному канату.
– Да?
– Эти чокнутые костоправы, – прохрипел Джек IV, – они ведь уже выяснили, что смесь двух их препаратов делает человека невидимым, не так ли?
Ладони Мордона развернулись, как подсолнухи к солнцу.
– Да, полагаю, им это известно.
– Так пусть сделают нам ещё одного, – потребовал Джек IV. – Продолжай поиски оригинала, но пусть они создадут копию.
Подсолнухи распустились.
– Они же могут, разве нет?
Подсолнухи завяли.
– Но из кого? – спросил Мордон. – Кто пойдёт на такой риск и согласится стать… таким?
– Я знаю кое-что о деньгах, – прохрипел Джек IV. – Если их достаточно много – всегда найдётся доброволец, желающий их получить. А мне нужен невидимый человек, чёрт возьми! Без промедления!
– Слушания в Конгрессе? – предположил Мордон. – Тарифные планы конкурентов?
– И это тоже, конечно, – проворчал Джек IV, подёргивая мясистыми плечами. – Но это не самое важное. Он мне нужен для другого дела, более личного.
Подозрения в супружеской неверности? Пятая жена Джека IV? Мордон насторожился.
– Да?
– Доктора́! – вдруг выкрикнул Джек IV с жаром. – Доктора меня обманывают!
– В смысле – врачи? – переспросил Мордон.
– Ты прав, – согласился Джек IV. – Врать они мастера!
– Нет, я имею в виду, какие именно доктора вас обманывают?
– Мои доктора! С какими ещё толкачами таблеток я, по-твоему, имею дело? Думаешь, мне нравится общаться с докторами? С этими грязнулями, которые то и дело моют руки. Знаешь, я дважды покидал загородные клубы только из-за того, что туда пускали этих пилюлькиных. Жалкие коновалы, зарабатывают гроши, а воображают себя элитой! Возмутительно!
– Э-э, Джек, – сказал Мордон. – О чём же доктора вам лгут?
– Обо мне, конечно. На кой чёрт мне их мнение по другим вопросам? Они лгут мне обо мне, и я чертовски хорошо это понимаю. Как по-твоему, сегодня я выгляжу лучше, чем в нашу прошлую встречу?
Если бы Джек IV в принципе мог выглядеть хуже – он бы выглядел хуже. Но, поскольку это было невозможно, он выглядел как всегда.
– Э-э, – протянул Мордон.
– И я так думаю! – проорал Джек IV и прервался, откашливая обильную кровянистую пену в носовой платок, что подал один из ассистентов. Когда приступ закончился, Джек IV продолжил, обращаясь к Мордону: – Они втирают мне, что есть улучшения – можешь ты в такое поверить? О, они признают, что я никогда больше не смогу играть в теннис, они даже не обещают полного излечения, эти мерзкие подхалимы, но, как они выражаются, я «держусь на плаву», словно я способен плавать в своём нынешнем состоянии. Мне нужен этот твой проклятый невидимый шпик, или мы сами создадим ещё одного, чтобы он прокрался куда надо и подслушал, о чём они говорят. Я знаю, что меня обманывают, я это чувствую!
– Тогда зачем вам подтверждение от невидимки? – спросил Мордон, вздымая руки в подобии благословения.
Джек IV сфокусировал на нём взгляд своих глаз, похожих на тающие айсберги.
– Я хочу знать, – просипел он, – смеются ли они надо мной?
32
Иногда Пег казалось, что она родилась не в том веке. Иногда ей казалось, что лучше бы родиться в Средневековье, когда людям нравились по-настоящему белые женщины, когда слово «алебастр», то и дело встречающееся в поэзии, описывало красоту женщин, а не мавзолеев, и считалось комплиментом. Подчас Пег думала, что совершила ошибку, появившись на свет в эпоху, когда белые женщины всеми силами стремятся придать своей коже оттенок обжаренных гренок.
Даже будучи ребёнком она так считала. Другие дети загорали на Кони-Айленд или Джонс-Бич, валяясь с раскинутыми конечностями на песке, будто жертвы враждебного племени. А где же Пег? Под пляжным зонтом, завернутая в полотенце, в тени ларька с хот-догами, или дома с книжкой в руках. «На улице прекрасная погода, почему бы тебе не пойти позагорать?» – советовали доброжелательные, но фатально заблуждающиеся взрослые. И через пять минут Пег прокрадывалась обратно в дом через заднюю дверь.
Теперь-то, конечно, из-за проблем с озоновым слоем все знают, что перекрашивать себя в цвет ручки теннисной ракетки – опасная затея. Сегодня, когда солнцезащитные кремы становятся все плотнее, а их защита приближается к ста процентам, Пег больше не нужно оправдываться перед окружающими. «Я избегаю солнца», – говорила она, и люди понимающе кивали, добавляя: «Из-за озонового слоя». Пег улыбалась и не разубеждала их, хотя на самом деле причина была не в озоне. Ей просто нравился естественный цвет её кожи.