Пег зажмурилась и на всякий случай прикрыла глаза ладонью. «Я должна забыть это зрелище, – пообещала она сама себе. – Рано или поздно я забуду то, что видела».
Тем временем следовало позаботиться о другой стороне дела.
– Фредди, – тихо сказала Пег, – когда подойдёт официантка, опусти голову пониже.
Фредди вместо этого встрепенулся и выпрямился. Тусклый янтарный свет свечи отразился в тёмных очках. Пег отказывалась смотреть на то, что ниже очков.
– Пег? – спросил Фредди. – Возникла проблема?
– Небольшая. Мы что-нибудь придумаем. Продолжай есть.
– Что случилось, Пег?
– Твой макияж немного стёрся, но ничего страшного. Нет смысла поправлять сейчас – сделаем это после еды.
– Теперь я буду нервничать, – сказал Фредди.
– Все мы нервничаем, Фредди.
– Нет-нет, – возразил он, – я не о том. Я уже отвык от того, что меня видят, Пег, понимаешь? Я теперь как прыщавый подросток – стесняюсь, когда на меня смотрят.
– Никто на тебя не смотрит, – заверила Пег. – Если бы кто-то на тебя смотрел – уж будь уверен, мы бы узнали.
– Не хочу знать, почему ты так говоришь.
– Просто ешь, – посоветовала Пег.
Дальнейший разговор не клеился, хотя они и пытались вернуться к прежнему настрою. Но неловкость уселась за столик и не собиралась уходить.
Теперь с официанткой разговаривала только Пег. Она поблагодарила за восхитительные блюда, вежливо отказалась от десерта и кофе, попросила счёт. Фредди же всё это время сидел в позе «Мыслителя», с рукой в перчатке, обхватывающей рот и подбородок со стороны, обращённой к официантке.
Когда Мария-Антуанетта удалилась за счётом, Пег передала Фредди маленькую сумку на молнии с помадой и другой косметикой, и он отправился в мужской туалет восстанавливать свою наружность. «Вот каково быть девушкой, а не парнем», – подумала Пег, но решила не углубляться в эту мысль. Вскоре Мария принесла счёт.
Пег выкладывала купюры на поднос, когда вернулся Фредди. Встав рядом со столом, он спросил:
– Так лучше?
Пег осмотрела его лицо, слегка прищурившись.
– Сойдёт, – решила она. – Нам бы только добраться до машины.
Фредди вернул ей косметичку.
– Один парень в туалете видел, как я красил губы, – сказал он.
– Он что-нибудь спросил?
– Кажется, хотел. Но я улыбнулся ему, и он выскочил за дверь.
– Ничуть не сомневаюсь.
– Пег, – сказал Фредди со вздохом, – я превратился в какое-то страшилище для маленьких детей.
«Если бы только детей», – подумала Пег, но не решилась сказать вслух, заметив вместо этого:
– Постарайся держаться подальше от детских площадок. – Закончив отсчитывать деньги и встав, она добавила: – Расслабься, Фредди. Мы же весело провели вечер, разве нет?
– Верно, – ответил он, но без особого воодушевления.
Пег обвила своей рукой руку Фредди под длинным рукавом. По крайней мере, наощупь это был всё тот же Фредди.
– Скоро, – промурлыкала она по пути к выходу, – мы вновь окажемся в нашей постели, в темноте, не волнуясь ни о чём на свете.
– Звучит заманчиво.
Метрдотель учтиво попрощался с ними и осведомился, понравился ли им ужин.
– Я отвечу, – тихо пробормотала Пег и принялась расхваливать атмосферу заведения, качество блюд, обслуживание, вежливость персонала, самого метрдотеля, пока тот не задрожал от удовольствия, словно мираж в нагретом воздухе. Затем Пег с Фредди вышли из ресторана, пересекли шуршащую гравием тёмную парковку и наконец забрались в фургон.
– О, боже, – вздохнул Фредди, развалившись на пассажирском сиденье.
– Попробовать стоило, – сказала Пег.
– Да, думаю, ты права – стоило.
– Но нужно кое-что доработать, – заметила она.
– Возвращаемся к чертёжной доске, – согласился он.
– Во всяком случае, мы убедились, что это возможно.
Фредди задумался.
– Ладно, – наконец заявил он. – Пусть не безупречно, но хотя бы возможно. Но скажу тебе кое-что, Пег. – И, прежде чем она успела отреагировать, Фредди сорвал с головы парик, бросив его себе на колени. – В этой штуке охренеть как жарко!
Парковка «Оберже» была освещена довольно скудно, но много света и не требовалось. Пег посмотрела на лицо Фредди – макияж, помаду, нарисованные карандашом брови, солнцезащитные очки и пустоту выше лба – и вдруг, сама того не ожидая, начала смеяться. Никак не могла остановиться.
Фредди уставился на неё.