ужасно завело, что в сложившейся ситуации было очень не ко времени.
— Ты только что простонала?
— Да, я не могу ничего поделать. Ты выглядел чертовски горячо. Все просто
замерли в комнате, когда ты потребовал внимания и уважения. Они ловили каждое твое
слово. Будь ты здесь, возможно, мы сейчас были бы без одежды.
— Господи! Ты, правда, только что это сказала? Я сейчас на таком взводе, что
готов убить кого-нибудь, а ты думаешь о том, чтобы оказаться обнаженной? Я пытаюсь
защитить твою честь и сохранить не запятнанной свою компанию.
— Ага, но я абсолютно уверена, что за защиту моей чести ты заслужил минет.
Он выдохнул и усмехнулся.
— Рад слышать, что наши приоритеты совпадают.
— Макс, я знаю, что сейчас иду ко дну. Я потеряла около шестидесяти процентов
клиентов за сегодняшнее утро. У меня в голове каша от одной лишь мысли о том, что я
буду делать, если они найдут достаточно доказательств и предъявят мне обвинения, но
было бы здорово хотя бы на несколько секунд забыть об этом всем.
— Детка, на несколько секунд? А как насчет того, что сегодня ночью я заставлю
тебя забыться на несколько часов?
— Мои родители внизу в холле, — начала спорить я.
— Оставь это на меня. Господи, я люблю тебя. Ты заставляешь меня улыбаться
даже после такого дерьмового утра.
— Я тоже тебя люблю. А сейчас я должна позвонить Крису и тоже сказать ему, каким он был горячим и удивительным.
— Стелла, — зарычал Макс, — даже не шути так. Он мой лучший друг. Не давай
ему даже повода подумать, что у него есть шанс с тобой, иначе я ему надеру зад.
— Я шучу! И мне, правда, нужно позвонить и поблагодарить его. Также нам нужно
вместе составить план дальнейших действий. Сегодня утром мы отправили заявление в
следственные органы.
— Увидимся вечером, — он отключился.
Мой телефон сразу же зазвонил опять. Я была удивлена, увидев, что звонит
Маршал Барнс.
— Добрый день.
— Стела-Белла, как ты? — спросил он низким голосом.
— Не очень, но стараюсь держаться.
— Я звонил Крису Уайту и сказал, что являюсь твоим стряпчим. Мы вместе
работаем над некоторыми вопросами. Первым делом я связался с банком и заморозил
твой счет до того момента, пока мы не выясним наверняка, кто отправил тебе деньги.
Насколько я понимаю, у тебя есть друг с соответствующими возможностями?
Откуда он узнал о Джейке? И как много ему известно? Как так?
— Не спрашивай. Я тут покопался немного. Мне кое-что известно. Выше голову. У
меня появилась зацепка. И скажи своему приятелю, что в субботу я, возможно, был с ним
излишне суров. Теперь, учитывая то, что я узнал, думаю, он достойный парень.
Он повесил трубку, и я даже не успела выяснить, о чем он говорил.
По спине побежали мурашки, после того как я воспроизвела в голове наш разговор.
Что, черт возьми, значит «теперь, учитывая то, что я узнал»?
***
Я была переполнена эмоциями следующие несколько дней. Словно застряв в
круговороте, я кричала от злости и плакала от грусти, что мое имя замарали словами
«угроза для детей, проституция, педофилия»... Никто из журналистов в новостях
фактически не обвиняли меня в преступлениях, но их утверждения были основаны на
одной и той же истории. Попыток выдвинуть против меня какие-либо обвинения по-
прежнему не было.
Макс каждый день наведывался в офис и рассказывал, что моральный дух
работников опустился ниже плинтуса. Он пытался показать сплоченность, находясь у всех
на виду, но люди лишь бросали на него косые взгляды, когда он проходил мимо.
Другой проблемой стала Эрика, которая снова подняла свою уродливую голову.
Она притихла на время, но сейчас названивала и ошивалась возле Макса, пытаясь обратно
пробраться в его жизнь. По словам Даны, она пробралась в его кабинет и взбесилась, увидев на столе мое фото. Эдварду пришлось уводить ее из-за драматического шоу, которое она устроила. К счастью, Макс в это время находился на встрече, но, услышав об
этом, впал в ярость.
Родители пытались поднять мне настроение, но я продолжала скатываться в
депрессию. Макс чувствовал это и постоянно успокаивал меня, не зная, что моя жизнь
сказывается на нем.
Через три дня после того, как все это закрутилось, мы наконец-то взяли перерыв.
Макс вернулся в два часа, удивив этим всех. Он нервничал, выглядел уставшим и был
совершенно не похож на себя. Подойдя, он обнял меня и крепко прижал к себе. Не сказав