единственным приоритетом было желание забрать Стеллу домой, в безопасное место.
Однако вплоть до торжественного открытия она не собиралась ехать домой.
— Макс? — голос Даны вывел меня из раздумий. Уже был седьмой час.
— Да?
— К тебе направляется Эдвард.
— Черт!
— Да, по словам его секретаря, он тащит с собой целую стопку папок.
— Я разберусь с ним. Сделай одолжение, позвони Стелле и скажи, что я задержусь.
Узнай, что она хочет на ужин, и закажи доставку.
— Уже сделала. Сегодня у вас пицца. Она рассказала, что будет четверговый
вечерний футбольный матч.
— Боже, я люблю эту женщину!
— Знаю, что любишь, как же меня не любить?
— Я что сказал это вслух?
— Да, дорогой. Я собираюсь домой. Увидимся завтра?
— Возможно после обеда. И поскольку завтра пятница, я хочу с утра заехать к
Стелле в офис.
— Удачи! Он уже тут.
Интерком отключился, и в кабинет вошел Эдвард. Он сконцентрировал свое
внимание исключительно на мне, полностью игнорируя Дану.
— Нам нужно поговорить, — произнес он, не сводя с меня глаз.
— Говори.
— Ты погряз в этом дерьме с «JOS», и совершенно не воспринимаешь серьезность
ситуации в Нью-Йорке. Они собираются пойти на попятную.
— Нет, не собираются.
— Чушь собачья! Я вишу на телефоне последние четыре дня, пытаясь связаться с
кем-нибудь, начиная с менеджеров по проекту и заканчивая операционным директором.
Они готовы свалить! — он кричал на меня так, что на шее вздулись вены.
Я поднялся и вышел из-за стола, устраиваясь прямо напротив него. Затем оперся о
стол и скрестил руки и ноги.
— Эдвард, ты разговариваешь не с теми людьми. Я уже разобрался с этим
вопросом. Просто оставь это.
— Нет! Ты слишком долго игнорировал эту компанию. Работа над проектом по
спасению «JOS» шла своим чередом, пока ты не прибрал его к рукам и все не испортил на
пару с этой бабенкой. Теперь ты игнорируешь возможные перспективы? Я этого не
потерплю. Вынь голову из задницы и возвращайся в строй.
В моей душе поднялась волна ярости, и тогда я впервые при общении с ним
утратил над собой контроль.
— Никогда, упоминая Стеллу, не смей называть ее бабенкой. Делая все это, я
спасаю твой зад и компанию, которой мы владеем. Мы несем ответственность за ее
восстановление, и цифры подтверждают это. Уже на этой неделе наши акции выросли.
Журналисты умоляют меня сняться для ТВ и обсудить перемены. Наши инвесторы
зарабатывают деньги, ты зарабатываешь деньги, и название «Hurst & McCoy» снова
звучит в новостях с положительными отзывами впервые с тех пор, как умер отец. Ты
можешь сколько угодно жить в особняке, изменять жене, игнорировать проблемы своей
дочери с наркотиками, но никогда, слышишь, никогда не смей говорить, что я не
воспринимаю этот бизнес серьезно! Ты хочешь выехать за счет компании, приняв
несколько неверных решений. Что ж, этому больше не бывать. Мне известно, что
написано в учебниках, и я слишком хорошо знаю тебя. Держи себя в руках, Эдвард, а
Эрику подальше от меня, и не ставь больше под вопрос мою деловую этику.
— Ты — маленький кусок…
— Я больше не маленький, Эдвард. Я взрослый мужчина, который возглавляет
многомиллионную компанию. Мой отец, может быть, и позволял тебе оставаться по
совместительству его партнером, но я однозначно больше не вижу тебя в этом качестве.
Возвращайся в свой угловой кабинет к своим шлюхам и оставь жалкие попытки напугать
меня. С меня хватит! Совет директоров и я вместе с ними, возможно, и не имеем твоего
опыта, но если я предоставлю им перечень твоих расходов, ставлю на то, что они с
готовностью выслушают меня. Не стоит недооценивать меня. Я здесь, чтобы принести
пользу компании, и не позволю, чтобы ты снова обращался со мной как с куском дерьма.
— Слушай меня! Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, но все карты у меня в
руках. Я не избавился от тебя за эти несколько месяцев чисто из уважения к твоей семье и
человеку, которого называл своим другом. Держи себя в руках или пожалеешь об этом, —
с насмешкой произнес он и встал.
Мы замерли лицом к лицу. Я был на шесть дюймов выше, но Эдвард стоял на
своем. Я не отводил глаз, пока он, в конечном итоге, не развернулся, чтобы уйти. Больше
не было сказано ни слова, но угроза повисла в воздухе.