Его кормили обещаниями о повышении, каждая перспектива обходила его стороной. Капитализм словно смеялся над ним, словно открывал свой рот, полный золотых зубов, и твердил ему поучающим тоном, что он ничтожество, ничего не достиг и у него нет будущего, что он не перспективный, и вообще ни стратег, ни менеджер, для рубки денег нужно быть избранным, твердил ему голос, иметь особенные качества, которых у него нет, одним словом – нужно быть "сверхчеловеком", сверхпотребителем, и сверхумником или чьим-то знакомым, имеющим влияние и защиту. Так он и рулил баранкой своего старенького "шеврале", по наизусть изученной дороге, от поворота до поворота, через шлагбаум, подъезжая к проходным. С поиском другой работы ему не везло, он был нигде не нужен.
Сэм ещё помнил то разгромное собеседование, на котором его разорвали в клочья, он упал в собственных глазах и никому не рассказывал о неудачи на работе, если только людям вне работы, которым он доверял и принимал их советы, без них бы он пал духом.
Собеседование за собеседованием, ему твердили, что он не годен для работы, каждый раз придумывая новые отговорки, но он знал, и все знали правду. Виной всему была его неуверенность, он был не опытен и его легко можно было запутать и перебить, Сэм тяжело выражал свои мысли вслух, хотя из него вышел бы отличный писатель, пером он владел отлично.
Все гнило и разваливалось, словно дерево с трухлявой сердцевиной, а теперь еще и сырость пришла, но парень этого не видел и не осознавал, он любил свой дом, любил работать и мечтал закончить университет.
Все всё знали, но все молчали, молчал и Сэм, он не хотел потерять работу, хоть работа ему и надоела, жуткое скучное однообразие и бесперспективность, идеализм его не привлекал, жалкое подобие бизнеса, Сэм хотел работать, быть полезным.
–"Будь стоиком", – говорил он сам себе, – "греки терпели, и ты потерпишь, могло быть и хуже, нечего опускать руки, расстраиваться каждой неудаче – не хватит расстройства", – Сэм хлопнул дверью, поздоровался с коллегами и шагнул через турникет.
Глава 3
Китай трясло в лихорадке, пока весь мир шатался по барам и ресторанам и шарил шашлыки в парках. Китайский вирус добрался и до АФ и поджидал уже за углом, незначительные новости доносились до провинций, но ситуация усугублялась и в эру интернета поднялась шумиха, паника и вот-вот бы закрыли Техас на карантин и вместе с ним зараженный и опустевший Нью-Йорк.
Машины то и дело проносились мимо Липтикута, но всякая зараза обходила городок стороной, а ЧС все не объявляли, а войска все стягивались к эпицентру эпидемии. Люди, как зараженные крысы разносили коронавирус из Уханя по всей Американской Федерации.
Салли родилась в деревушке под Липтикутом, совсем рядом с Сэмом. Семейку ее вряд ли можно было назвать нормальной, скорее она была совершено ненормальной. Девочкой она жила без отца, потому что этот "старый козёл", кем она считала его, даже не здоровался с ней, ушёл на чёрную зарплату, чтобы не платить алименты и развелся со своей новой "мымрой", чтобы уж совсем не платить алименты, а платить часть себе же самому, в лице его "мымры". Долгие годы её мать переезжала с квартиры на квартиру, от нового мужа она родила ещё одну дочь. Третий брак оставил на детях и на ней хороший долг, третий муж продал незаконно их маленькое паршивое жильё, и что самое главное, вышел сухим из воды. Но самым неприятным было её проживание со своими дедом и бабулей. Дед работал на грузовике, пока не взялся хорошенько за бутылку, и однажды, упал в яму под фуру, ударился головой и промёрз, после чего его мозг просто умер, он превратился в живой овощ, не способный говорить, мыслить, он ходил под себя, мочился в ванной, иногда кидался с ножом на внучек.
Бабуля, как особый фрукт в этой семье, никогда не работала, всю жизнь она сидела с сёстрами и братьями, которых было семеро. И так, из года в год, не получая ни опыта, ни знаний, она начала деградировать под жёстким деревенским воспитанием и сходить с ума. Она и сошла с ума, съехала с катушек, суицидальные наклонности открылись в ней. Она прыгала в колодец, угрожала убить себя и других, убить внуков, она ненавидела всё, ненавидела всех, как и своего мужа, как и муж ненавидел всё и вся, живя в постоянном потоке изрыгаемой желчи, скандалах и сплетнях. Даже когда её поносило, она звонила своей такой же полоумной сестре и сплетничала, рассказывая какого цвета у неё кал.
Драки, ругань, ненависть – были постоянными жителями дома Салли. В такой идеальной обстановке для жизни и взошла Салли, она то прекрасно осознавала своё положение, проблемы и перспективы жизни в этом гнилом городе. Осознанность Салли – маленькое чудо, практически не возможное в подобных условиях.