Пес снова скулил, подруга плакала от страха, я хорохорился и обещал, что вот-вот покажу ей чудо.
Наконец, я увидел просвет между деревьями и уверенно повел девушку туда. Когда мы вышли навстречу темному зимнему небу с круглым медяком полной луны по центру, то увидели… море. Бескрайнее, холодное северное море.
Я достал мобильный телефон, включил карты и джипиес. Сеть не ловила. Но и без интернета я знал, что море от нашего города не меньше чем в 2000 километров. А раз в мобильном телефоне нет сигнала, значит, населенных пунктов рядом с местом, где мы оказались, скорее всего, нет.
2.
Когда я объяснил Кате, что мы прошли сквозь пространственно-временную дыру и теперь совершенно не понятно, где находимся, у нее началась настоящая истерика.
Я дурак, конечно. Я по жизни такой: люблю ввязываться в приключения и только потом разбираться, что к чему. Нормальный человек еще после первого раза остановился или хотя бы попробовал побольше разузнать, как это работает. Но я просто взял и без предупреждения затащил в эту дыру свою девушку и ее собаку.
Конечно, я рассчитывал, что мы снова окажемся на окраине города и я удивлю Катьку, или даже шокирую! А потом привезу домой на такси. Мы бы обменялись впечатлениями, по обнимались бы, купили бы шампанского… Эх. Я дурак.
Когда Катя чуть успокоилась, мы хотели вернуться на ту поляну, куда переместились из парка, но начался снегопад, поднялся сильный ветер, наши следы быстро замело. В общем, мы не смогли отыскать дорогу назад.
Я предложил идти вдоль моря. Оставался шанс что мы увидим какой-нибудь маяк, или огни города, стоящего на берегу… И мы пошли. Джим побежал вперед. Он был единственным в нашей компании, кто, кажется, совершенно не расстроился.
Из-за ветра продвигались мы медленно, а главное, почти сразу потеряли из вида собаку.
– Джим! Джим! – Катя звала питомца, а я слышала в ее голосе неподдельный страх.
Вдруг слева, со стороны леса, послышался собачий лай. Затем Джим пулей вылетел на берег и вцепился Кате в пальто. Собака радостно тащила хозяйку куда-то в сторону. Ну, почему бы и не последовать за псом.
Оказалось, что метрах в 20 от берега стоит дом. Уже на подходе было понятно, что он пуст и заброшен – рядом ни тропинки, ни следа человека, в окнах темень. Строение было поднято над землей и сугробами с помощью деревянных свай, – чтобы забраться на верх, пришлось подниматься по шаткой примитивной лестнице, сколоченной из грубых досок. Но сам факт того, что мы нашли этот дом здесь (неизвестно где) очень радовал. По крайней мере, можно дождаться утра и засветло поискать дорогу. А главное, дом означает, что какое-то поселение все-таки должно быть неподалеку. Должно. Просто обязано быть.
Мы поднялись наверх и без труда открыли тяжелую, но не запертую дверь. Я включил фонарик на телефоне, мы осмотрелись.
В доме оказалась всего одна комната. Очень просторная, с большим камином посередине. В глухом углу стояла большая кровать, застеленная стеганным одеялом. Напротив кровати – старый деревянный стол и две табуретки. У камина сложены сухие дрова. Все вокруг покрыто пылью, холод собачий. Но, кажется, у нас был отличный шанс переночевать в тепле. Никаких намеков на то, что в доме есть хоть какая-то еда, не было. Но это нас сейчас не сильно волновало. Я присел у камина и в свете телефона попытался отыскать что-нибудь, что поможет мне разжечь огонь. На полу валялся маленький спичечный коробок. Я поднял его и поднес поближе к глазам: на нем не было никаких надписей, только затейливый узор из точек. На производство нашего балабановского комбината не похоже... Впрочем, в нем были спички. И я постарался не задумываться о том, что мы могли оказаться не в России.
Сухие дрова быстро разгорелись и вскоре в заброшенном доме стало становиться все теплее. В свете огня я разглядел странный узор из точек на каминном портале. Интересно, что это такое?
Мы с Катей прямо в одежде забрались под стеганное одеяло. Джим втиснулся между нами.
– Завтра мы обязательно отсюда выберемся к людям, да, Миш? – спросила Катя и строго посмотрела мне в глаза.
– Обязательно. Я тебе обещаю, – соврал я.
Я даже примерно не представлял, что мы будем делать завтра.
Впрочем, эта ложь нужна была мне не меньше, чем ей. Надо было успокоиться.
Как полный и окончательный идиот, сказав утешительную неправду, я решил начать приставать к Катьке. И конечно, нарвался на жесткий отпор. Наше приключение отбило у нее всякую охоту к обжимашкам под одеялом. Я был изгнан из теплого гнездышка «остыть».