Я вылез из домика и решил побродить по берегу, пока снова не замерзну. Может, замечу что-нибудь, что поможет нам завтра выбраться отсюда?
Море равнодушно шипело на меня вялыми волнами с примесью снега и льда. Ветер стих, тучи куда-то уплыли, и я увидел над собой черное бездонное небо с мириадами звезд и планет. Луна, кажется, уже скрылась за горизонтом. Я присмотрелся. Астрономом я, конечно, не был, но кое-что со школы помнил. Надо мной не было ни одного знакомого созвездия. Ни одного. Перевел взгляд на домик – единственное окно в нем уютно светилось, благодаря разожженному камину. Из трубы шел дым.
Я услышал слабый всплеск и повернул голову в сторону звука. Из воды кто-то выходил. Это было так странно и неожиданно, что я попятился. На берегу оказалось большое поваленное дерево, я спрятался за ним.
Над волнами показался мощный торс и голова. Сначала я подумал, что это какой-то очень высокий человек. Но вскоре разглядел огромные клешни вместо рук. Две из них – верхняя правая и верхняя левая, были подняты верх. Еще по две с каждой стороны просто висели, чуть покачиваясь, пока неведомый монстр медленной неспешной походкой выбирался из морских волн на берег.
3.
Я вышел из ступора только когда за ракообразным монстром закрылась дверь нашего домика. Слишком поздно я сорвался с места и побежал следом за ним: до ушей уже доносился неистовый лай Джима. Но что сделает этому великану маленький джек рассл? Насмешит?
Когда я забирался по лестнице наверх, ко входу, лай Джима уже напоминал истерику: голос осип, собака заходилась от отчаяния и страха.
Я распахнул дверь в домик. Пес тут же вжался мне в ноги. Сделать шаг внутрь полутемной избушки я не смог – застыл от ужаса и шока. Монстр стоял ко мне спиной и быстро орудовал своими огромными клешнями. Он разрывал на части тело, которое нашел на стеганном одеяле. Тело моей Кати. Судя по тому, что я видел, не было ни единого шанса на то, что она все еще жива. Словно подтверждение этой страшной мысли, к моим ногам упало ее отрезанное ухо.
Я бросился бежать.
Не знаю, как слез по шаткой лестнице. Не помню, как продирался сквозь кусты и сугробы. Я бежал в лес, потому что берег казался мне самым не безопасным местом, после домика и моря. Я бежал, царапаясь о жесткие замерзшие ветки, падая лицом в снег, не оборачиваясь и не сбавляя темпа, пока мое сердце не начало выпрыгивать у меня прямо изо рта. Тогда я упал и зарыдал.
Прошло сколько бесконечных часов.
Я запихнул Джима себе под куртку. Так было теплее нам обоим.
Потихоньку становилось светлее. Мы снова шли вдоль берега моря, сами не зная куда. Не было ни ветра, ни снега. Температура по ощущениям поднялась примерно до 0 ° C. Мне было все равно, найдем ли мы людей, какую-нибудь еду, сможем ли вообще вернуться когда-нибудь домой. Я просто шел и нес под курткой маленькую дрожащую собаку.
В голове вертелись раздирающие душу мысли: о том, что лучше бы это я был на той постели в домике; о том, что я трус, предатель, убийца…
И тут впереди показались темные силуэты человеческих жилищ.
Судя по всему, это была рыбацкая деревня.
Свет в окнах не горел. Видимо, еще рано, все спят. У самой воды – замерзшие, обросшие льдом пристани и сараи. На воде пошатывались всего три лодки. Остальные плавсредства местные жители уже вытащили на сушу, опасаясь, что море сначала закует их в ледяные кандалы, а затем раздавит.
Я вышел на самую широкую улицу, она была выстелена досками. Я слышал о деревянных мостовых, но видел такое впервые. Улица была довольно короткой и вела к большой базарной площади. Из маленького темного переулка вынырнул мужской силуэт и тут же скрылся между домами.
– Эй! – я попытался окликнуть мужика. Но напрасно.
Тогда я бросился бежать в ту сторону, где скрылась его тень. Нырнул в какой-то проулок, потом еще раз свернул, и оказался у двухэтажного деревянного дома. Окон на первом этаже не было, однако сквозь высокие тяжелые двери пробивался свет, звук человеческих голосов и музыки.
Неуверенным движением я приоткрыл двери и увидел… хм. Наверное, это кабак или что-то такое. Просторное помещение слабо освещалось керосиновыми лампами и свечами. Все было заставлено стульями и столами, за некоторыми еще продолжали веселиться небольшие кампании. Слышался звон бокалов, на подносах расторопных официанток были видны пустые зеленые бутылки – они забирали их со столов и относили за бар.
Музыканты доиграли какую-то песню и стали складывать инструменты в кофры. Судя по всему, заведение вот-вот должно было закрыться. И точно, из-за барной стойки показался высокий толстый мужик с длинной бородой-лопатой. Зычным голосом он гаркнул какое-то нечленораздельное слово, и последние гости заспешили расплатиться с ним.