Даже в этом слабом свете было заметно, что они суют в руки бармена золотые монеты.
Ахренеть! Я провалился во временную дыру, мою девушку убил какой-то монстр, а сам я в деревне, где говорят на незнакомом языке, не используют электричество и платят за выпивку золотом. Ахнететь! Что же мне делать?
4.
Не прошло и минуты, как бармен заметил меня. Морда Джима торчала из куртки и вызвала на лице хозяина заведения легкую улыбку. Он что-то сказал нам на незнакомом языке. Я думаю, он сожалел, что не сможет обслужить нас… Но я не знал, что ему ответить и как, поэтому просто продолжал стоять и таращится, как умалишенный.
Тогда бармен подошел ко мне поближе, прищурился и с жутким акцентом спросил:
– Рьюсский?
– А?
Прямо скажем, я не ожидал такого вопроса.
– Рьюсский? Тьи рьюсский?
– Русский! Русский!
Я обрадовался. Неужели, слава всем святым, он знает русский! Но бармен не стал продолжать разговор. Он что-то сказал одной из официанток, которая тут же накинула на себя какое-то тоненькое пальто и убежала на улицу. А потом молча отвел нас с Джимом в маленькую комнатушку в глубине дома и оставил одних. Комната была всего метров 8–9 по площади. В центре стояла небольшая застеленная кровать. Окон не было, как и по всему первому этажу. Я присел на краешек кровати. В голове было пусто. Я просто был рад, что больше не один.
Минут через 15 дверь распахнулась и в комнату вошел бармен с кружкой чего-то ароматного и горячего – он вручил ее мне. Собаке поставил деревянную плошку с водой, потом вышел. Вместо него в дверном проеме появился высокий пузатый мужчина лет 40. Он широко улыбался.
– Русский! – сказал он радостно.
– Русский, – подтвердил я.
– Мы вас очень ждали. Меня зовут Вова.
– Я Миша.
– Очень рад, Миша. Я уже думал, что никогда не смогу использовать этот язык…
Мы проговорили с Вовой часов пять. Если попытаться пересказать нашу беседу коротко, то я узнал, что лет 150 назад это поселение основал некий Прародитель – первый человек, провалившийся во временную дыру. Он наткнулся на семью местных кочевников, влюбился в их дочь, и они остались жить на берегу холодного моря. Постепенно вокруг выросла целая деревня. Прародитель давно умер, но его семья сохраняет знания о языке, на котором он говорил и ждет, что однажды придет еще кто-то… русский.
С тех пор всех мальчиков в деревне называют русскими именами. А девочек – именами местными. Вот бармен, например, Петя.
Я долго пытался понять, в какой части света нахожусь, и вообще, это Земля? Но не смог. Вова сказал, он не знает, что значат слова «Европа» и «Америка».
Я спросил его – как мне вернуться назад, в Россию? Но и на этот вопрос не было ответа. Прародитель не смог попасть к себе на родину. Он умер здесь. Вероятно, портал открывается раз в какой-то срок. Но в какой? И это было неизвестно Вове.
К концу разговора я уже едва связывал слова. В голове все перемешалось, образ Вовы расплывался перед глазами. Меня мутило, Джим давно спал под кроватью, я, кажется, готов был свалиться на пол и присоединиться к нему. Видя, что мое состояние изменилось к худшему, Вова оставил меня. Едва он вышел из комнаты, я откинулся на кровать прямо в одежде и вырубился.
Не знаю, сколько я проспал, но проснулся от радостного крика бородатого бармена Пети у меня над ухом:
– Русский! Русский! – вопил он радостно и тянул меня куда-то за рукав кутки.
Джима нигде не было видно.
Я пошел за барменом, и он вывел меня снова в зал, где было полно народу. Все веселились и пили какой-то местный напиток из высоких глиняных чашек.
– А, Миша! – увидел меня Вова и замахал, чтобы я подошел к его столу. Рядом с ним вертелся Джим.
– Садись! Сейчас будет пир! – сказал Вова. – Твое появление принесло нам удачу. Ночью на берег выбросился кит. Было решено разделить его мясо между всеми жителями поселка. Это бесплатно. Ты участвуешь. Давай как следует поедим!
После его слов официантки закружили между столами с тарелками, переполненными едой. В животе у меня урчало, и я, как и все, набросился на свежеприготовленного кита. Но не успел первый кусок растаять у меня во рту, как вдруг все вокруг начали скандировать:
– Ольп! Ольп! Ольп! Ольп!
Они смотрели на меня и поднимали свою кружки с напитками. Я смущенно за улыбался.
– Ольп – значит Жертва. Они приветствуют тебя этим именем, потому что так называют нашего Прародителя, – перевел мне Вова.
*
Так вкусно, как в то утро, мы с Джимом еще ни разу не завтракали. Китовое мясо было свежим и очень вкусным. За едой Вова рассказал мне, что он сам – из рода прародителя. Какой-то троюродный или четвероюродный внучатый племянник. Поэтому хорошо говорит на русском. Я спросил, есть ли у них портрет знаменитого предка и Вова пригласил меня к себе в гости.