— Я знаю, что надо делать! — воскликнул Козлов. — Надо нашего «вице-премьера», или кто он у нас, послать с людьми пообщаться. Он человек столичный, в таких делах опытный, вот пусть и расскажет народу, что к чему. Про настоящее и про будущее.
— Очень грамотно! — поддержали чиновники.
— Где он есть, Антонина Васильевна? Зовите-ка его сюда!
Антонина Васильевна, несмотря на свое приличное телосложение, птичкой выпорхнула из кабинета и скоро вернулась, подталкивая вперед Гогу-Гошу. Все сразу заметили, что за пару дней, проведенных в апартаментах мэра, гость хорошо прибавил в лице, округлился и стал окончательно похож на самого себя из телевизора.
— Что случилось, господа? — холодно спросил Гога-Гоша, хотя прекрасно слышал, что творится на улице, и уже с утра с опаской выглядывал в окно.
— Да уж, случилось, — сказала за всех Антонина Васильевна. — Народ вон на площади собрался, мэра требует. Но Христофору Ивановичу идти нельзя никак. У него насморк сегодня и вообще… Пойдите-ка лучше вы!
— Ну вот здрасьте… — удивился Гога-Гоша. — Я при чем? Ваш народ — вы и идите!
— Да вы не бойтесь, — сказал Нетерпыщев, — народ у нас хороший, смирный.
— Вижу я, какой он у вас смирный. Это, собственно, кто, обманутые вкладчики?
— Да нет! Какие еще вкладчики, откуда? Это наши тихопропащенцы насчет конца света интересуются.
— В каком смысле?
— В прямом. Будет или нет?
— Ну знаете! С вкладчиками я бы еще мог поговорить, а это черт знает что такое.
— Да ведь вы на любую тему умеете! — ласково сказала Антонина Васильевна и, взяв Гогу-Гошу под локоток, стала медленно подталкивать его к балкону. — Я в прошлом году по телевизору видела, как вы самого Жириновского переспорили!
Она явно с кем-то перепутала Гогу-Гошу, но он не стал ее разубеждать. Пусть думают, что он способен и на это. К тому же, догадавшись, что его выталкивают вовсе не на улицу, на растерзание толпе, а всего лишь на балкон, он подумал, что на таком безопасном расстоянии можно и попробовать. В конце концов, ему действительно не занимать ораторских способностей, правда, он привык демонстрировать их в основном среди своих, когда можно быть абсолютно уверенным, что тебя не перебьют на полуслове и не закидают гнилыми помидорами. Но когда-то же надо попробовать поговорить и с народом тоже. Раз уж он решил баллотироваться в 2000 году, этого все равно не избежать, так почему бы не начать прямо отсюда? Дыра не дыра, а все же — Россия, потенциальные избиратели!
— Один я не пойду, — сказал Гога-Гоша. — Одному не принято выходить. Кто-то должен меня представить.
Антонина Васильевна обвела взглядом чиновников и остановилась на Бесфамильном.
— Что ж, придется вам, товарищ Бес… тьфу ты! — Сергей Сергеич. Это все равно по вашей части, по части хаоса, так что идите с ним. Говорите, что хотите, только чтобы через полчаса никого под окнами не было!
Бесфамильный с неприязнью посмотрел на Го-гу-Гошу и спросил:
— И как же вас представить?
— Ну… — лишь на секунду замялся Гога-Гоша. — Скажите просто: кандидат в президенты 2000 года.
— Не хило! — оценил Бесфамильный. — Тогда пошли!
Он рванул на себя балконную дверь и вышел, Гога-Гоша шагнул за ним — как в пропасть. Дверь тут же защелкнули изнутри, после чего, толкая и тесня друг друга, все прильнули к окнам и стали через просветы между шторами смотреть, что будет.
В разгар всей этой суеты Христофор Иванович встал и тихо вышел из кабинета. Такое с ним не раз уже случалось — в середине совещания вдруг встанет и уйдет, оставив всех в полном недоумении: то ли они что-то не то сказали и расстроили его, то ли просто пора ему вздремнуть. На этот раз ухода мэра никто, кажется, не заметил.
Площадь между тем волновалась и гудела.
— Эй! А может, их там уже нет никого? — крикнул кто-то. — Может они уже сбежали?
— Далеко не убегут! Отсюда не убежишь! крикнул с «кремлевской стены» охотник Семенов.
Снизу человек уже пять-шесть мужиков, недовольных тем, что именно он захватил лидерство, безуспешно пытались за ноги стащить его с забора.
Один, как видно, самый политически грамотный, терпеливо разъяснял:
— Ты пойми! Криком ничего не добьешься! Тут надо с умом действовать — сначала выработать требования, потом составить петицию, потом выбрать представителей для ведения переговоров. Слезай! Голосовать будем!
— Да пошел ты со своим голосованием, знаешь куда? — отвечал на это охотник Семенов.
И тут на втором этаже особняка открылась дверь и на балконе один за другим показались два человека. В первом все сразу узнали очень популярного в городе начальника «Бесовской бригады», вчера еще руководившего разбором завалов после урагана. Второй был толпе вроде незнаком и в то же время сильно на кого-то смахивал. Люба глянула и обмерла, узнав Гогу-Гошу.