Чтвертак не слишком явно кивнул компаньонам показывая, что надлежит двигаться дальше.
Город сразу обступил их со всех сторон.
Весь он представлял собой сочетание четырех компонетов.
Первым был бурый кирпич. И был он везде. В стенах домов, на улицах в виде мостовой, на пустырях в виде беспорядочных куч. Похоже, здесь вообще не было никаких строительных материалов, кроме гребаного бурого кирпича. Зато уж было его до фига...
Вторым была пыль. Светло-бурая. Ноги обывателей стирали кирпичи мостовой в бурую пыль, а ветер из пустынь смешивал ее с пылью серой. Пыли тоже было до фига.
Третьим была вонь. Та же самая, что издавала речка-вонючка. Эта вонь сопутсововала компаньонам уже несколько часов, и Квакин думал, что скоро перестанет ее замечать. Но этого не удавлось - потому, верно, что эпицентром вони был город, и по мере приближения к нему вонь усиливалась, и адаптация не наступала. Вони тоже было до фига.
Четвертым компонетом было небо над головой - в узких коридорах торчащих вокруг бурых стен. Взгляд в это небо вызвал у Квакина мгновенный приступ тоски. Все проведенные здесь дни Квакин не очень-то любовался пустыней. А вот сейчас вспомнил ее, как вспоминают родной дом. Как там широко и привольно, как спокойно и даже радостно - так казалось сейчас - идти ее чистой землей среди кактусов, такое широкое, такое заботливо прикрывающее весь мир ярко-синее небо над ней! Городское небо оказалось порционным, а порции - маленькими. Небо было единственным, что хорошего оказалось в городе, и было его мало.
Компаньоны, знакомые с планом города по рассказам и рисункам на песке Четвертака, двинулись вперед, Четвертак же потерялся сзади. И чем дальше, тем больше Квакина удивлял ряд обстоятельств.
Во-первых, на улицах было маловато людей. Отчего-то ему казалось, что в такой тесноте люди должны тусоваться, как сельди в банке. Ничего подобного не происходило.
Во-вторых, вонь хоть и держалась на максимуме, но источник ее оставался сокрыт непроницаемой тайной. На улицах было чисто - если, конечно, не считать вездесущей пыли. Слишком чмсто для городишки который, судя по технологиям, не выбрался из очень раннего средневековья.
Постепенно, однако, разгадки стали проясняться для него.
Людей было мало потому, что их было простослишком мало для такого немаленького города. Квакин стал замечать, что множество домов пустовало. Вместо дверей внутрь приглашала войти темная пустота дверных проемов. В несколько домов Квакин и зашел - там не было ничего, кроме пыли.
Далее, весьма скоро компаньонам попалась навстречу группа людей, медленно бредущая по улице с корзинами за спиной. Сперва Квакин принял их за крестьян со своим товаром. Но потом увидел, как один из них поднял с мостовой банановую кожуру, и бросил за спину в корзину.
- Дворники, что ли? - не без удивления сказал Квакин Пинку, - и чисто же они, блин, убирают! И оперативно - кожуру, я подметил, только что кинули, она завять еще не успела!
И только одна загадка оставалась пока нерешенной - загадочное происхождение вони, столь же вездесущей, сколь и неуловимой.
Часа два компаньоны болтались по городу. Наконец, Квакин сказал:
- Я увидел все, что хотел. Может, какие-то мелочи и остались, но сейчас им можно и пренебречь. Дворец вождя - если, конечно, это так можно назвать, казармы стражи и войск, министерства - все нашел и запомнил. Пошли на базар. Пора избавляться от этой хрени!
- Может, выбросить ее где-нибудь незаметно? - сказал Пинок, - мы хрен зает сколько будем ее продавать, а делать тут больше нечего...
Квакин хмыкнул:
- Это пришло мне в голову еще час назад... Но выбросить на глазах у кого-то - слишком подозртельно, а я не видел ни одного места, где можно сделать это с гаратией незамето. Потому что очень хорошо заметно, что едва ни на каждом углу тут торчат какие-то типы, с дубинами или без дубин, и подозрительно ничего не делают. Я думаю, это стража и осведомители. Помнишь, Четвертак говорил, что и тех, и других тут до хрени? Правда, я не думал, что хрень тут такая большая...
- В деревне и то половина людей не работает. А город со всех подати собирает. На фига им работать? Мусор собирают, да следят друг за другом...
Компаньоны потащились на рынок.
Рынок оказался легко узнаваем - типичное заведение такого рода. Средних размеров площадь, и куча сидящих на земле людей. Перед сидящими пребывал их нехитрый товар.
Но войти на площадь оказалось не так-то легко. Едва компаньоны приблизились к ней, как дорогу им преградили очередные чувачки с дубинками. Пришла пора платить базарную пошлину.
Корзины компаньонов несколько полегчали, и они прошли-таки к сидевшим рядами людям. Нашли ряд с ботвой и стали было раскладываться, устроившись крайними. Но тут явились новые дубинноносители.
В чем дело?
А в том, что все места заняты. А дополнительные места требуют дополнительной оплаты.
Компаньоны готовы были предложить им все, что было в корзинах, а потом надеть и сами корзины сборщикам на головы, и накрыть сверху крышками в счет какого-нибудь очередного налога. Но отдавать товар охотно могло показаться стражникам подозрительным, и компаньоны стали торговаться.
Как места заняты, когда полплощади пусто? И где эти самые места, когда на мостовой никакой разметки? Как узнать, что они заняты?
Стражники, похоже, такого не ожидали. Они сперва пялились друг на друга, а потом один из них сказал:
- Что спрашиваете? Откуда нам знать? Это только взводный знает. Или платите вот этим, - он указал на ботву, которую хотел получить, - или пошли к взводному.
- Пошли к взводному, - сказал Квакин, подумав, что сможет тогда узнать что-нибудь о страже - Четвертак не знал о ее службе почти ничего.
Вслед за стражниками компаньоны потащились куда-то через пыль и послеполуденную жару.
Оказалось, что взводный пребывает в местном отделении стражи, неподалеку. Вернее, он должен был там пребывать. Но он убыл жрать, и пока не вернулся.
Когда он вернулся, и выслушал суть вопроса, лицо его сделалось точно таким же, как у стражников на базаре. Ясно было, что вопросов таких никто никода ему не задавал.
- Это министерское дело, - сказал он, - в министерство идите.
- В какое? - поинтересовался Квакин, потому что уже знал, что в Чисто-место есть министерства внутренних дел, торговли, сельского хозяйства и экономики.
Взводный задумался. Ничего не придумав за пять минут, он сказал:
- Ну, в торговлю идите...
Потом бросил взгляд на корзину, запустил туда руку и вытащил ананас и гроздь бананов. Поймав вопосительный взгляд Квакина, он сказал:
- Чего смотришь? Говорят, вы драку на базаре устроили. Это штраф. Могу, конечно, протокол составить. Но тогда штраф больше будет.
В сопровождении другого стражника компаньоны потащились в министерство торговли. Оттуда их послали в министерство экономики. Оттуда - в министерство внутренних дел. Каждый раз по поводу их обращения составлялась бумага. С каждой бумагой их корзина хоть немного, но облегчалась. Неизменно оказывалось, что у них нет справки об уплате какого-нибудь налога - торгового, на развитие экономики, на содржание стражи...
Наконец, в министерстве внутренних дел корзина опустела совсем.
После чего Квакин правдоподобия ради возмутился - они пришли торговать, а теперь и торговать уже нечем, и день прошел почем зря!
Им сказали, что это к судье.
Явились к судье.
Судья потребовал справки об уплате налогов, просмотрел их и сказал, что не уплачен налог на справедливый суд.
- А отчего справедливый суд потребовал особенного налога? - спросил Квакин, - разве он и так не должен быть справедливым?