На широкую и длинную во весь фасад здания крытую веранду вели три ступени из известняка. За верандой начинался сам дом, напоминающий огромный опрокинутый на бок спичечный коробок с окнами до пола и зелёной кровлей из натуральных листьев гигантской пальмы или другого похожего дерева. И на лестнице, и на веранде стояли ряды каменных рез ных ваз с пёстрыми цветами, о которых я до того и представления не имеел. По бокам здания зеленели лужайки с автополивом, и шелестели листвой плодовые деревья ухоженного сада. Видать, хозяин всего этого великолепия отдавал ему намело времени и забот.
Мы же стояли на подъездной круглой площадке перед крыльцом, окружённой цветоч ными клумбами. Сбоку плескался фонтан со скульптурной композицией из обнажённых людей и диковинных зверей. Его, похоже, прямиком перенесли с одной из площадей вечного Рима, а
чуть дальше, в тени платанов и пальм, притулились два летательных аппарата с открытыми кабинами. То ли луче-лёты, то ли грави-лёты, кто их разберёт…
Дом учителя не был единственным на побережье. Из колышушейся зелени и вдали, и вблизи от бунгало выглядывали фрагменты сахарных стен и шоколадных черепичных крыш других счастливых обладателей особняков и вилл. Голубая лагуна жила размеренной жизнью людей, не привыкших отказывать себе ни в чём.
На веранде, рядом со стеклянной дверью, стоял низкий столик, заставленный вазами с фруктами и графинами с напитками. Рядом с ним в кресле-качалке отдыхал загорелый старик
с лицом аскета, кустистыми бровями, тонким прямым носом и ястребиным взором. Он дымил толстой сигарой, роняя пепел на голые колени, выпирающие из коротких шорт и прихлёбывал из пузатого бокала тёмно-коричневую пузырящуюся жидкость.
Это, как я понял, и был учитель Антона. Старый атлант обозревал океанские просторы из-под прищуренных век, когда мы появились. Надо отдать старику должное, он не испугался нашего внезапного вторжения в его законные пенаты, не вскрикнул, не вскочил и не заматерил ся. Он просто пошире раскрыл голубые глаза и впёр в нас любопытный взор.
— А вот и гости заявились! — проскрежетал он и улыбнулся, — Кто бы вы ни были, не стойте на солнцепёке, поднимайтесь на веранду.
Антон вырвался вперёд, взбежал по ступеням и встав перед стариком, поклонился ему в пояс.
— Мир дому твоему, учитель! Принимай гостей! — сказал он по-русски и махнул нам, — Идите сюда!
— А-а! Антон! Мальчик мой! — старик поднялся с кресла и обнял нашего приятеля, — Здрав ствуй! Не забываешь старика…навещаешь…тронут!
Мы с Макаром подошли к ним и скромно встали в сторонке. Старик шагнул к нам и стал трясти руки.
— Не стесняйтесь! Будьте как дома. Друзья Антона — мои друзья.
Он хлопнул в ладоши. Из глубины дома прибежали три молоденькие служанки-мулатки с олив ковой кожей и лучезарными глазами. Я поневоле залюбовался красотой всех троих, тем более, что из одежды на этих амазонках присутствовали лишь по две узенькие ленточки. Макар ткнул меня в бок кулаком:
— Во даёт старик! И где он только таких откапал?
Антон услышал наш разговор и пока учитель отдавал распоряжения, прошептал:
— Это не люди — андроиды! Спецзаказ!
В следующее мгновение мулатки принесли три комплекта одежды для тропиков: щорты и распашонки, помогли нам освободиться от костюмов и усадили в кресла вокруг стола, которые тоже появились как по волшебству. Оружие мы им правда не отдали, а оставили под рукой, на что старый дырокол одобрительно покивал.
— Вижу настоящую школу! Молодцы!
Тем временем на столе выросла новая дюжина запотевших графинов с пенящимися напитками, ещё одни вазы с фруктами, орешками, жареными корешками каких-то растений и широкое блюдо с местным экзотическим лакомством, в котором мы с Сергеевым не без содрагания узнали сушёных кузнечиков под сахарной пудрой.
— Угощайтесь! — предложил старик, — Ешьте, пейте, нынче у нас жарковато…
Антон с учителем горстями отправляли "лакомство" в рот, запивая из бокалов, мы же с Макаром налегли на фрукты, причём те, которые нам были хорошо известны — яблоки, груши, киви, авокадо, бананы и виноград. Зато напитки перепробовали все, а их на столе присутствова ло немало. Это было что-то бесподобное! Я такого ещё нигде никогда не пробовал. Что там вод ка, вина, пиво, квас и минералки! Одна грубятина! То ли дело напитки старого атланта! Божественный нектар, да и только! Родину продашь, право слово!
— Наслышан о твоём горе, мой мальчик! — обратился старик к Антону, наполовину опустошив
блюдо с кузнечиками. Он одной рукой взялся за терпкий напиток, а другой стал незаметно пог лаживать округлившийся животик. Его потянуло на благодушное филосовствование.
— Но ты не отчаивайся! Жизнь есть жизнь и в ней не обойтись без потерь…
Антон молчал, состроив приличиствующую моменту скорбную мину.
— Ты подался в "Изгои" говорят? Что ж…это твоё право! Но знай, если ты надумаешь вернуть ся, то тебе всегда будут рады. Эти слова велела передать тебе…твоя сестра!
Антон так и подскочил в кресле! Я тоже был поражён в не меньшей степени. И трёх дней не прошло, а этот старый сморчок уже в курсе всех дел нашего приятеля. Но откуда? Воистину, параллели слухом полнятся!
Учитель Антонов продолжал нудно дребезжать.
— Да! Она ещё велела передать, что ни в чём тебя не винит. Она будет ждать своего брата, сколько бы ни потребовалось, хоть всю жизнь…Ты один остался у неё на всём белом свете! От себя же добавлю, что готов шепнуть кой-кому в Правительстве Атлантиды словечко и — все навсегда забудут о твоём…э-э…несчастье!
Антон ответил как заправский дипломат.
— Я ещё не готов к этому, учитель. Рана довольно свежа и кровоточит…Но тем не менее — спа сибо! От всего сердца! Я рад, что судьба когда-то свела меня с вами…
Старик покорно поднял руки.
— Всё, умолкаю!
Он перевёл взгляд на нас с Макаром и хитро прищурился. Потом ткнул пальцем в мою грудь.
— Ты — командир, верно?
Я подивился его проницательности и подтвердил.
— Верно, папаша, не знаю вашего имени-отчества…
— Раз Антон меня не представил, значит на то у него были причины. Пусть я для вас, молодые люди, так и останусь "папашей". Годится? Итак, друзья, вы собрались в поход. Куда, если не секрет?
Разговор начал приобретать деловой тон, чему я очень обрадовался.
— От вас секретов нет. Мы собрались наведаться в гости к Хранителям Седьмой Сферы, да вот беда, адресок запамятовали. Не поможете ли часом?
Меня поддержал Антон, который сумел к тому моменту оторваться от тяжёлых раздумий.
— Собственно, учитель, мы к вам за тем и пришли. Пожалуйста, выведите нас на своего друга, который обладает информацией по Хранителям. Дело касается жизни и смерти всей цепи параллелей…
— А в нашей работе иначе и не бывает! — тихонько рассмеялся старикан, но лицо его при этом заметно побледнело, — Да, незавидное у вас заданьице, ребятки…
— Это почему? — спросил Макар.
— Потому, что на моём веку в Мире Титанов побывало всего тысячи полторы дыроколов-наб людателей из числа людей. Примерно половина из них сумела вернуться домой невредимыми.
В Мире Аруциндлеров побывало около сотни человек. Вернулось меньше десятка. В Мир Хра нителей Седьмой Сферы смогло проникнуть около дюжины наблюдателей, но вернулся только один! Это и есть мой друг! Он дырокол-наблюдатель из Мира Титанов.
Я удивился.
— Но если он работает на Титанов, то выходит, что сам он…
— Да, он клон! — перебил меня старик.
— Нежить?! — воскликнули в голос мы с Макаром, вспомнив презрительное отношение к клонам лже-Береславы.
Антон виновато отвёл глаза. Старика словно подменили. Он перестал улыбаться, напружинил ся и привстав с кресла по очереди заглянул нам в глаза. Это был рентген, проникающий в глуби ну души, а не взгляд. Меня словно насквозь просветили, не хотел бы я ещё раз попасть под эти глаза. Думаю, Сергеев испытал аналогичные чувства.