Но, тем не менее, чувствовал я себя неплохо. Ну, относительно того, как неплохо может себя чувствовать человек с оторванным куском плеча.
— Доброе утро, дядь Юра, — сладко зевнула Лорель. — Мне такой сон приснился! Вы не поверите!
— Доброе утро, маленькая, — улыбнулся я девчушке. — Почему не поверю? Рассказывай, давай. А я пока нам завтрак приготовлю.
Под милое щебетание Лорель я готовил завтрак. С одной рукой получалось проблематично, но я справлялся. Боли, кстати, почти не было. Повязка, правда, практически полностью пропиталась кровью, так что очень хотелось её заменить.
— Кушай, — разогрев гречку, поставил её перед Лорель. — А мне пока нужно рану перевязать.
— Так не пойдет! — своим звонким голосом не согласилась со мной девочка. — Давайте помогу, а кушать будем вместе!
Посмотрев на её серьезное личико, надутые губы и руки, упертые в бока, спорить не стал. В три руки справились мы быстро. Рана выглядела неприятно, но не более того. Даже кровоточила уже не так сильно. По внутренним ощущениям же, ну не сказал бы, что умираю. Да, рука почти не слушается, да при неловком движении всю левую сторону тела простреливает болью. Но она была терпима.
После завтрака и горячего чая стало совсем хорошо. Проблема заключалась лишь в том, что рюкзак придется нести на одной лямке, да еще с правой стороны, а это слишком неудобно. Как в таком случае держать «Вепрь» вообще непонятно.
— Дядь Юр, как думаете, за сколько мы дойдем до ворот? — отвлекла меня Лорель.
— Часа три, наверно, — пожал я плечами и еле сдержался, чтобы не выматериться. Не при ребенке. — А если не придется стрелять, то можем и за два справиться.
— Я помогу, — кивнула девчушка. — Не буду обузой.
— Ох, маленькая, — взлохматил я её волосы. — Всё будет хорошо. Выберемся.
Первую металлическую дверь открывал с легкой опаской. Дико неудобно делать все одной рукой, но идти надо. В комнате было тихо. Металлический стеллаж всё так же лежал на полу. Пришлось повозиться, чтобы сдвинуть его в сторону. Но нам хватило небольшой щели, чтобы оказаться снаружи.
Лорель молодец, старалась лишний раз не шуметь. Постоянно пряталась за моей спиной, и не приставала с разговорами.
— Нам туда, — тихо произнесла она, указывая пальцем направо. — Там никого нет.
Бросив в ту сторону взгляд, внимательно оглядел дома по обе стороны от дороги и неспешно пошел вперед. Хотелось, конечно, сначала самому всё проверить, но и оставлять ребенка одного тоже не вариант.
Так мы и шли. Медленно, аккуратно, не издавая лишнего шума. Порой Лорель одергивала меня, заставляя менять направление. Называя тварей простым «они», девочка, тем не менее, страха не проявляла. Её серьезные ярко-зеленые глаза скользили по окрестностям внимательно и быстро. Я же только и делал, что прислушивался, в глубине души надеясь, что стрелять не придется. Сейчас моё состояние очень далеко даже до хорошего. Так что лучше бы обойтись без лишнего шума.
Когда впереди показалась стена, вот прямо в полукилометре перед нами, я всё еще не сделал ни одного выстрела. С ребенком под рукой в дома заходить даже не думал. Главное выбраться, главное вывести её живой.
— Дядь Юр, — шепотом начала Лорель, — нам надо идти очень тихо. Вон там слева их много.
В ответ я просто кивнул, приняв слова ребенка на веру.
Чем ближе мы подходили к выходу из города, тем хуже выглядели и дома, и дорога из серого камня. Здесь травяного покрытия она уже не имела, вся растительность пропала метров за триста до этого. Целых строений тоже практически не осталось. Местами и вовсе попадались приличных размером рытвины, сильно похожие на воронки от попадания снарядов.
Ворота выглядели… да не было их почти. Осталась только одна гигантская створка, которая накренилась и буквально вросла в землю. Сделана она была из рядов цельного бруса, к тому же обитого железными пластинами. И если дерево сильно изгнило, то вот пластины остались целыми. Сама стена, навскидку, толщину имела метров двадцать, в высоту же, все сорок. Проходя её насквозь, через ворота, даже не верил, что мы смогли выбраться. Внутри появилось какое-то щемящее чувство тоски. Будто что-то забыл. Даже замер на месте, оборачиваясь, но в голову так ничего и не пришло.
Сделав несколько шагов уже за пределами города, Лорель внезапно застыла, а после бросилась ко мне, крепко обняв.
— Спасибо, спасибо, спасибо, — затараторила она, стараясь прижаться сильнее. — Мы выбрались, выбрались! Дядь Юр, ты самый лучший!
Девчушка подняла на меня взгляд, и столько в нем было счастья, что оно невольно передалось и мне.