— Держи, — не смог я сдержать улыбку, протягивая ей медальон. — Он должен остаться у тебя.
Лорель взяла его, глубоко вздохнула и прижала к сердцу. После подняла на меня взгляд, где в глазах виднелись слезы, и растаяла в воздухе. Мне же только и оставалось, что сойти с места и двинуться дальше. В душе поселилось приятное такое чувство. Будто сделал что-то важное, будто совершил, если не подвиг, то близко к этому.
— Экий я молодец, — хмыкнул я, купаясь в этих эмоциях, но внезапно, как по щелчку пальца, всё прошло. — Что за!?
Я так и замер с занесенной для шага ногой. С глаз, словно пленку сняли. Какая нахер Лорель? Что за пиздец? И сразу за этими вопросами пришла боль. Тягучая, резкая. Она разлилась от места укуса и заполнила собой всю левую часть тела. В одно мгновение все конечности налились тяжестью, во рту пересохло. Мысли начали бегать, как бешенные. Ладони покрылись потом, а по спине пробежал целый табун мурашек.
Оборачивался на город я медленно, старясь не делать резких движений. Стена всё так же имела место быть. Как и одна из створок ворот. Опустив взгляд на землю, где был сухой песчаный дерн, увидел следы. Одну пару следов, что тянулись из города. Там, где исчезла девочка, топтался лишь я.
И даже смотря на всё это, в памяти присутствовал четкий образ Лорель. И наши с ней проведенные часы, и ее это «дядь Юра».
— Черт, черт, черт, — прохрипел я враз пересохшим горлом.
Было жутко, было не по себе. Страх снова начал накатывать волнами и вместе с ним накатывала боль. Уже не было того легкого состояния, что до этого. В глазах начало двоиться и пришла неприятная слабость.
Успокоиться удалось, только лишь сосредоточившись на ощущении прохода. Трещина находилась недалеко, в паре километров впереди. Чтобы окончательно не поехать кукухой, пришлось сойти с места и направиться туда. Один хрен в голову лезло всё, что угодно.
Идти я старался быстро, насколько это вообще можно было в моем положении. В таком состоянии боец из меня никакой. Один выстрел я может и смогу сделать, но вот дальше отдача ударит по всему телу и будет очень больно. Бежать тоже не вариант. Сейчас мне доступен только быстрый шаг, да и то, ноги заплетались знатно.
Каждый пройденный метр, каждый преодоленный буерак я ждал. Ждал пока удача, отведенная мне на эту вылазку, закончится. Каждый холм земли казался горбом мертвяка. За каждым деревом чудились силуэты. Неприятно это, когда с тобой начинает играть собственный разум.
В этот раз к трещине выходил я с лицевой её стороны. Обошел массивное дерево стороной и вот она, расположилась в десяти метрах передо мной. К этому времени плечо разболелось неимоверно. От боли левая рука отнялась полностью, а мысли начали путаться. По ощущениям температура перевалила за тридцать восемь градусов и это ничего хорошего мне не сулит.
Последние шаги в этом мире дались тяжелее всех предыдущих. А уж когда перед глазами замелькал калейдоскоп картинок, сознание и вовсе поплыло. Как я не рухнул на землю по окончанию перехода, сам не понял. Но стоило мне оказаться на Земле, как боль стала практически нестерпимой. Телефон доставал уже на морально волевых, хорошо хоть Костин номер стоял на быстром наборе.
— Да, слушаю, — ответил он слегка раздраженно. — Юр, ну мать твою, ну воскресенье же, шесть утра!
— Ты не поверишь, — сухо выдавил я из себя, — меня волк подрал.
— Чего? — не сразу въехал друг. — Ты, блять, издеваешься?
— Сейчас скину адрес, будь другом, забери, а, — собрал последние силы в кулак. — Точнее скину точку, где я на карте. Скорее всего, буду без сознания. Итак, держусь из последних сил.
Ответ друга слушать не стал, нажав на кнопку отбоя. Дальше уже как в тумане — сделать скриншот, открыть телеграмм, скинуть картинку и постараться не отключиться, когда случайно пошевелил рукой. Затуманенный взгляд заскользил по деревьям и остановившись на ближайшем, к нему я и побрел. С трудом преодолев пару метров, уперся в него рукой и кое-как развернулся спиной. Медленно сполз прямо на землю, уже даже не обращая внимания на телефонный вызов. Перед глазами заплясали черные пятна. Голова пошла кругом и стала неимоверно тяжелой. Еще успел заметить ворону, что села в десяти метрах передо мной. Крупная птица наклонила голову, и своими черными бусинками глаз буквально приковала к себе взгляд. Успел отметить её белые крылья, прежде чем разум решил закончить этот затянувшийся день.
Дальше всё было, как в тумане. Сначала какие-то далекие голоса, после меня трясут, но после одергивают руки. Чувствую, как поднимают и несут в четыре руки, сопровождая всё это матами. Легкость от снятия рюкзака и непонятное чувство незащищенности, когда «Вепрь» тоже оказывается не со мной. Потом хлопки дверей машины, гул мотора и снова маты. Много матов. Два голоса, которые спорят до хрипоты, и попытка аккуратно задрать мне рукав. Тут случился обрыв, ибо пришедшая боль просто-напросто меня выключила.