По итоге кандидатуру Палыча одобрил. Его племяш мне понравился, как человек. Он навскидку предложил несколько организационных идей, чтобы, как он сказал, войти в это дело с двух ног. На него я перевел и подбор персонала. Хотя по сути много нам и не надо. Тем более на первых порах. Петр обещал всё сделать в лучшем виде и собственно на этом мы попрощались.
Проводив гостя, я ради чистоты эксперимента снова отправился в спортзал. Картина получилась идентична вчерашней. Веса не запредельные, обычные для меня, рабочие. Но это абсолютно не имеет значения, когда раз за разом количество повторений остается тем же. Причем я пробежался по всем доступным тренажерам. Приседания? Да пожалуйста! Пресс на наклонной? По пятьдесят раз смело, повторение за повторением. Подход за подходом.
И снова тренировка затянулась. Сегодня на пять часов, до самого закрытия зала. Почувствовав легкую усталость, попытался её догнать. Не смог. Дальше уже началась моральная усталость, которая просто-напросто давила повторениями. В какой-то момент понял, что всё это превратилось в рутину, и на этом решил закончить.
До отъезда в Питер походы в спортзал не прекратились. Четыре дня без перерыва и без боли после. Странно это и непривычно. Когда нет боли после тренировки, ощущения прогресса тоже нет.
И как-то за всем этим совсем вылетел из головы амулет, что лежит в мешочке с рубинами. Руки до него добрались только перед самым отъездом, так как уезжать я планировал с ним.
Удивился ли я, достав его и увидев бледно-зеленый цвет камешка в центре? Скорее нет, чем да. Чего-то подобного и ожидал увидеть. А вот сами рубины удивили. Точнее их количество, что сократилось вдвое. Вывод тут нарисовался сразу, и даже думы городить не пришлось. И вывод этот мне нравился.
Глава 11. Кажется, приплыли?
Питер себе не изменял. Конец декабря, мокрый снег и пронизывающий до самых костей ледяной ветер. Хорошо, что здесь я проездом. Правда, в Москве наврятли лучше.
Как оказалось — лучше. Отличия прямо-таки разительные. Чистое небо, яркое солнце и даже ветра нет, пусть градусник и показывает каких-то двенадцать градусов.
Сегодняшний день не стал исключением в привычном маскарадном ритуале. Настроение у меня было хорошим, даже чересчур, так что к Ратнеру я заявился с улыбкой во все тридцать два зуба.
— Екатерина, добрый день, — улыбнулся я девушке, что сегодня была за продавца. — Это вам.
Шикарный букет она встретила взглядом, полным иронии.
— И вам добрый, Юра, — всё-таки соизволила она ответить. — Я не люблю розы, но спасибо.
Наверно, не будь у меня хорошее настроение, расстроился бы, а так только плечами пожал, выкидывая из головы лишнюю информацию.
— Алексей у себя? — спросил, как только букет оказался в вазе.
Причем, изначально я думал, что она куда-нибудь его уберет, но нет, взгромоздила прямо на витрину справа от себя.
— Где ж ему еще быть, — ненароком вздохнула девушка. — Проходите, думаю он уже увидел, что вы пришли.
Странная она. Местами холодная и немного стервозная, а местами наоборот эмоции сами собой прорываются наружу. Но красивая, этого не отнять. Причем не такой красотой, которая на обложках журналов, а больше естественной, настоящей. Без тонн косметики, вычурных нарядов, и даже украшений. Их на девушке я вообще ни одного не видел. Хотя, казалось бы, кто её отец и чем занимается.
Ратнер меня и правда уже ждал. Даже кофеварку включил, от чего терпкий запах разнесся по кабинету.
— Юрий! Рад тебя видеть! Проходи, не стой столбом, — в этот раз мужчина был в хорошем расположении духа. — Как тебе сегодняшняя погодка? Двадцать второе декабря, а такое чувство, будто ранняя весна.
— О да, — улыбнулся я, пожимая протянутую ладонь. — Погодка и правда шепчет.
Пустой незначительный треп не о чем растянулся на целых двадцать минут. Ратнер даже по букету прошелся, что я подарил его дочери. Причем поблагодарил так, будто я сделал что-то из разряда вон. Аж немного неловко стало.
— Ну-с, показывай, — потер он ладонями, когда мы наконец перешли к делу. — Признаться я уже в предвкушении.
— О, поверь, сегодня не разочарую, — хмыкнул я, доставая пару камешков.
В качестве основного блюда были именно они, те самые, что остались после летучих мышей переростков. Не совсем, конечно, летучих, скорее злоебучих, но всё же.
Пакетик Алексей открывал с пиететом. Словно камешки это величайшее сокровище всего мира.
— Хороши, — цокнул он восторженно. — Как я понимаю, по чистоте всё на том же уровне?