Кажется, мне даже что-то вкололи. Да и взгляды их странными были. Смотрели на меня, как на ожившего мертвеца. Хотя чувствовал я себя приемлемо. Слабость, муть, тянущая боль по всему телу, но приемлемо. Спину еще сильно тянуло, и в ноге отдавало, а так ничего серьезного.
Костю-таки вытащили. Через два с половиной часа. Но он всё еще был жив, что несомненно радовало. И ставило в тупик врачей. Те прям такими взглядами обменивались, что хоть фотай и в рамочку.
Только после того, как друга положили в скорую, я решил, что хватит с меня геройства. Залез во вторую и прилег на кушетку, да так и отключился, еще успев почувствовать, как спину прострелило болью.
Сознание ко мне вернулось рывком. И так же рывком я сел на кровати, лишь мельком отметив отголосок боли. Вокруг было темно. Палата на три человека, свет в небольшом окошке, что выходил в коридор и тишина. События аварии пронеслись в голове моментом, так что на пол я вставал, зная с какой целью.
Добраться до двери получилось без проблем. Ощущалась легкая слабость, мешали повязки и капельница, но в остальном терпимо.
В коридор выходил, внутренне боясь, что Костю не спасли. Эта мысль набатом стучала в мозгу, но я всеми силами гнал её нахер.
— Молодой человек, — раздался удивленный женский голос сбоку, — вам нельзя вставать!
— Можно, — вяло огрызнулся я. — Что с Костей? Парнем, который был со мной.
Девушка одарила меня ничего не понимающим взглядом, что выбесило. Но я взял себя в руки, только сделал глубокий вдох.
— Авария на трассе, лобовое, — принялся пояснять. — Прадик и крузак.
— А, точно, — хлопнула она себя по лбу. — Он в реанимации. Состояние тяжелое. Это всё, что я могу вам сказать. Вам нужно назад, в палату.
— Со мной, что? — спросил я, даже не сдвинувшись с места.
— Множественные гематомы, — нахмурившись, начала она, — сотрясение, трещина в ключице. Было еще сильное кровоизлияние в глаза, но сейчас все стабилизировалось. Даже удивительно.
— Вот такой я зверек, — тяжело вздохнул я. — Когда можно с Костиным лечащим врачом поговорить? Есть возможность оплатить любую клинику и перевозку.
— Только завтра, — покачала головой девушка. — Вы не переживайте, мы делаем всё возможное! А сейчас вам нужно назад, в палату.
Возвращался я нехотя. Вроде и понимал, что надо, но с другой стороны знал, что просто так лежать не смогу. Мысли быстрее с ума сведут.
Но, к моему удивлению, я снова отключился. Стоило только лечь на койку, как накатила такая слабость, что в сон я провалился, словно под лютым снотворным.
Глава 13. А завтра Новый год…
На следующий день проснулся я ближе к обеду. Для меня это было странно, и даже на ранения списать не получится. Но, тем не менее, чувствовал себя неплохо. Даже слабости, как таковой, не было. Только, пожалуй, беспокоил аппетит и дикое желание сожрать быка и никак не меньше. Помню еще, как утром меня пытались разбудить на утренние процедуры и завтрак, но ругался я матом и даже, кажется, отбивался подушкой. Хм.
Но вся расслабленность ушла мигом, стоило только мыслям прийти к аварии. И если за себя уже был спокоен, то вот относительно Кости уверенности не было.
Уже через полтора часа после подписания бумаг на отказ от лечения и госпитализации, пытал лечащего врача друга. Тот стоял на своем, отказываясь не то чтобы пускать меня к нему, но и вообще говорить что-либо о его состоянии. Не положено, мол, да и не родственники…. Короче пришлось снять сотку и уже с ней дело пошло в гору.
В реанимации оказался впервые. Здание не новое, да и ремонт оставляет желать лучшего. О каком тут стоящем лечении может идти речь, я вообще не понимал. А вот у палаты Кости уже сидел посетитель. Точнее посетительница. И стоило только ей увидеть меня, как девушка подорвалась с неудобного сидения и вцепилась в меня, обильно заливая слезами.
— Тише, Маш, тише, — гладил я сестру Кости по голове. — Всё будет хорошо, я тебе обещаю.
— Он умирает! — сквозь всхлипы расслышал я. — А они ничего сделать не могут!
Переведя взгляд на врача, увидел его хмурое и одновременно с этим грустное выражение лица. Вроде и должен сердиться, но не мог.
— Есть средства для перевода его в другую больницу, — поймал я взгляд доктора. — Хоть в Москву, хоть за границу. Хоть санрейсом его отправляйте.
— Молодой человек, — вздохнул пожилой эскулап, — сейчас не в этом дело. Ваш друг, он не транспортабелен. У него множественные повреждения внутренних органов, он просто не переживет перелет.
Черт. На этих словах Машка заревела еще громче, что заставило меня лишь крепче сжать челюсть.