Между тем тип начинает медленно отступать назад, чуть выставив руки перед собой. Открывает и закрывает рот, будто силясь что-то сказать. Начинаю всерьез опасаться того, что он сейчас начнет тыкать в меня пальцем. А я и так уже вижу, что женщина неподалеку заинтересованно смотрит на нас. Черт. Только не хватало, чтоб все три калеки-посетителя сюда сбежались.
Внезапно псих срывается с места и скрывается за стеллажами. Слышу топот ног при беге. Подошва кед скрипит об плиточный пол. Закрывающиеся автоматические двери. И гробовая тишина. Так и остаюсь стоять с глазами по пять копеек. На лице написано откровенное изумление. Но быстро стираю его с лица, вновь возвращаясь к полкам. Хочу уйти отсюда. Странный тип.
На улице усилился дождь, но я дико рада выйти из здания с варенным плотным воздухом. Холодный ветер остужает разгоряченные щеки.
Недолго вожусь с замком. Дождь усилился, Крэй снова будет пыхтеть и мыть «красавицу». Городок маленький, куда угодно можно дойти пешком, поэтому машиной пользоваться нет смысла. К тому же, у нее уже такой пробег, что лучше бы ее поберечь лишний раз.
Я промокла, пока дошла. Черт, утром болело горло, но не сильно. Не хватало только простудиться для полного счастья. Заболеть для меня – раз плюнуть. Что поделать, организм у меня весьма слабый. Иммунитет подводит.
Захожу в прихожую. Запираю дверь. Дома слабое освещение из-за пасмурности на улице. Вижу свет, сочащийся из-под двери, ведущей на кухню. Оставляю треклятый пакет на тумбочке в прихожей, чтобы разуться и снять куртку. Дышу на пальцы правой руки, в которой держала пакет, и потому не могла сунуть ее в карман. Снова беру пакет. Иду по коридору, прислушиваясь. Мужчины что-то напряженно, перебивая друг друга, обсуждают на кухне.
Осторожно приоткрываю дверь, стараясь быть незаметнее. Заглядываю. Крэй сидит ко мне спиной, но я уже ощущаю его напряжение. Фред уставился взглядом в стол. Оба мужчины положили локти на столешницу и подались вперед. Фред нервно стучит ногой по полу.
– Похоже, выхода у нас все равно нет, – Крэй откидывается на стул, устало выдохнув. – Так и поступим.
Как поступим?
Этот вопрос задаю своим немым появлением на сцене. Мужчины реагируют мгновенно: Крэй оборачивается, с прищуром глядя на меня, а Фред резко выпрямляется, поправляя волосы.
– О, детка, уже вернулась? – старший улыбается. На лицах обоих усталость вперемешку с равнодушием. Все как обычно. Вот только я успела уловить панику в глазах Фреда в момент, когда я вошла. Слишком расслабленная поза Крэя и слишком напряженная – Фреда. Что-то не так. Мою догадку подтверждает старший. Он на секунду опускает глаза, откашливается.
– Эммм, ты давно здесь стоишь? – прищур на меня. Я, конечно, фактически ничего не слышала, но даже дураку стало бы понятно, что обсуждали они что-то важное. Сжимаю челюсть и смотрю в ответ из-подо лба. Тоже щурюсь. Какое мне дело? Игнорирую вопрос, подхожу к столу, ставлю пакет на стол, разворачиваюсь и покидаю кухню. Быстро поднимаюсь по лестнице, прохожу по коридору, захожу в спальню. Плотно прикрываю дверь. Тяжело оседаю, съезжая спиной по деревянной плоскости. Выдох. Медленно, постепенно выдыхаю весь воздух из легких, так, что горло болезненно сжимается.
Три дня. Гребаных три дня мы сидим безвылазно в этом чертовом доме, не представляя, что теперь делать. Три дня мужчины спорят. Не слушаю их. Стыдно. Тошно. Противно от самой себя. Опускаю голову, пряча лицо в коленях, обхватив их руками. Два дня я просто лежала на кровати в состоянии транса. Мужчины говорят, что это могло бы случиться с каждым. Но с ними же не случилось. Ни разу с ними не случилось подобного. Ни разу они не допускали ошибок. Потому что в нашей работе ошибки – непозволительная роскошь. Прошло три дня. И со дня на день начнется Апокалипсис.
В комнате душно. Может, поставить на проветривание? Подхожу к окну, чуть отодвигаю штору. Тянусь к ручке окна, покрытого облупившейся краской. Лишь бы не было заколочено.
Повернуть ручку и отодрать раму стоит небольших усилий. Было наглухо закрыто. Рывок – и в лицо бьет поток свежего воздуха. До ушей доносится раскат грома, но пока что довольно далеко. По стеклу барабанит дождь. Приглушенный свет, мерные удары и свежесть успокаивают. Чувствую себя лучше. Возможно, даже смогу уснуть. Прикрываю веки, чуть подаюсь вперед, опираясь ладонями о подоконник.